Русская Православная Церковь
Московский Патриархат
Белорусская
Православная Церковь

При использовании материалов
ссылка на сайт
www.spas-monastery.by обязательна

Дорогие гости сайта!
Если у кого-либо из вас сохранились материалы, касающиеся истории нашего монастыря (документы, фотографии и др.), пишите нам по адресу электронной почты spas.monastery@gmail.com Будем благодарны за любую помощь.

Довгялло, Д. И. Крест преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой

Распечатать

Книга Д. И. Довгялло «Крест преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой», изданная в Витебске в 1895 году, помещена на сайт к 850-летию создания древнего Креста преподобной Евфросинии Полоцкой. Текст книги приводится в соответствии с современными нормами орфографии и пунктуации русского языка. Некоторые стилистические и грамматические особенности оригинала сохранены.



Дмитрий Иванович Довгялло

Крест преподобной Евфросинии,

княжны Полоцкой

(Исторический эскиз)

СОДЕРЖАНИЕ:

I. Необходимые пояснения.

II. В плену в Смоленске, в Москве и у униатов.

III. «Оставить до времени!»

IV. Спас – архиерейское подворье.

V. Возвращение креста в церковь Спаса.

VI. Обновление Спасо-Евфросиниевской обители.


ВИТЕБСК

Губернская Типография

1895

Печатано из №№ 11 и 12 Полоцких Епархиальн. Ведом. 1895 г.

Крест преподобной Евфросинии,

княжны Полоцкой

I

Необходимые пояснения

Самую замечательную святыню и драгоценнейшую церковно-археологическую редкость нашей епархии Полоцкой составляет крест преп. Евфросинии. В исторических судьбах этого креста дивно проявился Промысл Божественный! Он берег этот крест в течение семи веков… как будто для того, чтобы чрез него восстановить и обновить обитель преподобной покровительницы Белоруссии, а затем оставить его здесь в качестве постоянного и, благодаря надписи на нем, самого неподкупного свидетеля древности православия в нашем крае!!!

Можно ли по достоинству оценить, какую великую услугу для потомства, для Белоруссии оказала преп. Евфросиния тем, что сделала для церкви Спаса чудный крест и засвидетельствовала это надписью на самом кресте?

С точки зрения исторической любознательности особенно драгоценна эта надпись, помещенная, как известно, по бокам креста на двадцати серебряных вызолоченных табличках. Тут чрез все века сохранился ясный и определенный ответ на вопросы: в котором году и кем именно сооружен настоящий крест? с какой целью? что он стоит? и т. д. Прочитаем же эту надпись, позволив себе: а) заменить некоторые древнерусские слова теперешними и б) воспользоваться интересными пояснениями к ней, сделанными еще в 1832 году преподавателем словесности в Полоцкой униатской семинарии кс. Клементием Хруцким[1].

«В лето 6669 (по общепринятому счету = 1161 году от Р. Хр.; лишь Преосвященный Василий (Лужинский) почему-то думал, что это = 1120 году[2]) покладает Евфросиния честный Крест в монастыре своем, в церкви святого Спаса. Честное древо не ценно (оно простое дубовое), а окование его золото (золота в стороне лицевой, кроме двух крестиков из того же металла, – 12, на обратной стороне – 11 частей; на них – мозаика, но вся испорчена. На стороне задней одной части нет: вероятно, с изображением святителя Григория, папы Римского. Место то заведено тушью. В части с надписью “от гроба Пресв. Богородицы” не знаю, чего не достает; думаю – камня) и серебро (которое покрывает по бокам крест под позолотою; на нем выписана сия надпись), и камни (дорогих камней, как видно, было 8, ныне – 7, кроме одного карбункула, два – низкого халкидона, один – хрусталя; прочие три – стекло), и жемчуг (как видно, по бокам крестиков жемчужин больших “урианских” было 8; края креста... равно ж некогда покрыты были жемчугом) во сто гривен, а дано делавшему (т. е. мастеру Лазарю Богоши, как он называет себя сам в надписи на обороте креста внизу) сорок гривен. Да не изнесется из монастыря никогда же, яко ни продать, ни отдать. Если кто сего не послушает, изнесет его из монастыря, да не будет ему помощником честный Крест ни в сей век, ни в будущий и да будет проклят Святою Животворящею Троицею, святыми 318 Отцами, Семью соборами святых Отец и да будет ему участь со Иудою, который предал Христа. Кто ж дерзнет сотворити сие (взять крест из монастыря, можно полагать, это и было написано на отломанной частичке) властелин (тогдашний государь Полоцка) или князь (их было несколько под властелином), или епископ, или игумения, либо иной какой человек, да будет ему и клятва сия. Евфросиния же, раба Христова, стяжав крест сей, да приимет вечную жизнь со всеми святыми».

Если и резко звучит для нас заклятие этой надписи, то все-таки оно понятно на сем кресте. Помимо того, что эта надпись принадлежит веку, когда под влиянием недавно принятого христианства еще не успели совершенно исчезнуть грубые языческие представления, заклятие это, выражая чувство глубокого уважения к святыне, естественно могло быть вызвано материальной ценностью креста. Расход на него в 140 гривен, даже по нашему времени, сумма очень крупная. Считая гривну по курсу XII–XIII века в Новгороде, т. е. равною 19 руб. 91 1⁄9 коп., получим очень внушительную цифру = 2.787 руб. 55 5/9 коп. серебром[3]. Немногим меньше получится, если принять курс серебряной гривны в Смоленске, но во всяком разе, до 2300 рублей на наши деньги[4]. И думается, что такая тонкая работа, ювелирная и мозаичная, какою является перегородчатая византийская эмаль на этом кресте[5] вместе с употребленными для него прочими материалами, делает вполне понятной такую сумму.

Особенно мог быть дорогим для преп. Евфросинии крест этот потому, что он являлся ковчегом, в котором она имела навсегда сохранить в своей обители приобретенные, без сомнения, не легко бесценные святыни христианства, как: капля Крови Христовой, часть от Креста Господня, часть от камня гроба Пресвятой Богородицы, часть мощей первомученика Стефана, капля крови св. вел. Димитрия, часть мощей целителя Пантелеимона…

Из дальнейшего мы увидим, насколько преп. Евфросиния своим заклятием достигла цели. Здесь наметим лишь, как до невозможности трудно сказать, что именно из этих священных реликвий уцелело до нашего времени. Крест мог утерять одни из них во время перехода по областям земли русской, другие – когда находился у базилиан полоцких… Сохранилось известие, что протоиерей Слонимский († до 1832 года) усомнился в сохранении через столько веков вмещенной в кресте капли Крови Христовой, и поэтому вложил в крестик «тайны Евхаристии»[6]. Тот же кс. Хруцкий свидетельствует, что части древа Креста Господня он не видел и что она вынута неизвестно когда[7]. Словом, в данном отношении приходится считаться с заявлением лично осведомлявшегося о кресте кн. Хованского: «Крест преп. Евфросинии… содержал в себе много святых мощей; но все они, кроме, кажется двух, вынуты»[8].

II

В плену в Смоленске, в Московии и у униатов

Естественно, что не только в глазах преп. Евфросинии крест ее пользовался особым почтением. Под этим лишь углом зрения становится понятным следующее предание: «Некогда смоляне держаше у себя государей и князей по своим волям. И меж себя смоляне с полочаны воевахуся, и той крест честный смоляне в Полоцку взяша в войне и привезоша в Смоленск»[9]. Вероятно, что это было в первой четверти XIII века (в 1222 г., по мнению А. П. Сапунова[10]), когда большая часть мелких белорусских княжеств подчинялась смоленским князьям[11].

Взятый в Смоленск крест преп. Евфросинии оставался здесь до 1514 года. Великий князь Василий Иванович взял «свою вотчину Смоленск, тогда же и тот честный крест в царствующий град Москву привезен»[12].

Около пятидесяти лет пробыл крест преп. Евфросинии в Москве… Поход Грозного на Полоцк в 1563 году воскресил в памяти царя, что в казне его находится замечательный «крест Полоцкий». «Царь и великий князь той крест обновити велел и украсити, и той честный крест взял с собою, имея надежду на милосердного Бога и на крестную силу победити враги своя, еже и бысть»[13].

Такая судьба креста преп. Евфросинии наглядно говорит нам о высоком почтении и благоговении, которым пользовался он со стороны князей и вообще областей земли русской. А надпись на кресте, заклятие, быть может, было главным основанием, почему царь Грозный так верил в силу креста и взял его с собою в поход на Полоцк: возвращение креста являлось некоторого рода религиозным подвигом.

Прямых сведений не сохранилось до нас для утверждения, что крест преп. Евфросинии был оставлен Грозным в Полоцке. Однако это вполне достоверно. Интересно обратить внимание на местное предание о кресте. Оно прямо и определенно указывает на личность Грозного и ставит его в особые отношения к кресту. Предание это было записано в 1832 году[14] не только униатами, но и православными. Представляя Спасский монастырь непрерывно существовавшим, равно и крест неизменно в нем сохранявшимся от времени самой преп. Евфросинии, как те, так и другие одинаково говорят, что нашествие Грозного на Полоцк устрашило монашек обители Спасовой: 31 декабря 1562 года они ушли под защиту замка Полоцкого, поселились близ Софийского собора «и крест сокрыли в Софийском храме…» 31 января 1563 года Грозный занял пустой монастырь Спасский и стоял в нем, доколе не взял города с замком. С богатою добычей, побрав все драгоценности города и кафедры, Грозный ушел в Москву. «Но креста св. Евфросинии не смел вынести в Москву: ужаснулся клятвы на нем»[15].

При свете вышеприведенной выписки из недавно изданного г. Лебедевым «Летописца русского» следует, таким образом, местное предание поправить лишь в том, будто монахини вместе с собою принесли в Софийский собор крест преп. Евфросинии уже при нашествии Грозного… На деле это могло быть чуть-чуть позже… Грозный принес крест в Полоцк… Но так как после его ухода отсюда «время было сомнительное: поляки готовились отнять обратно Полоцк у царя Московского, то монашки хранили крест в Софии… А когда Баторий, взяв г. Полоцк, отдал имения Спасского сгоревшего монастыря иезуитам в 1580 году, то монашки, скоро увлеченные в унию, принуждены были совершенно отказаться от Спаса»[16]. Для них был выстроен монастырь близ Софии Полоцкой. Сильные своим влиянием иезуиты не смели, однако, отнять креста, хотя Спасским храмом владели 240 лет (по 1820 год), знали, где хранится сей крест и упоминали о нем в своих сочинениях[17].

Прибавим к этому: иезуиты прямо покушались похитить этот крест. «Однажды в праздник Воздвижения, в который крест ежегодно был износим из ризницы в церковь для поклонения, иезуиты успели похитить его, ловко подложив на его место другой, по наружности совершенно похожий, крест. Но подлог тотчас был открыт; базилиане успели догнать иезуита, похитившего крест (на полпути к иезуитскому коллегиуму), и отнять его»[18].

Словом, не только основавшие при Софии свою кафедру и базилианский мужской, а затем и женский монастырь униаты, но и самые ярые враги всего русского и православного иезуиты видели в кресте преп. Евфросинии несомненную драгоценность.

III

«Оставить до времени!»

Не боязнью ли униатов потерять такое сокровище объясняется и то обстоятельство, что в начале второй четверти нашего (XIX) века существование креста преп. Евфросинии было тайною для православных, не было известно ни духовенству, ни чиновничеству? В самом деле, православные полочане прекрасно знали (в 1831 году), что церковь «Спас-Юревичи» построена в XII веке преп. Евфросиниею, и настолько дорожили они этим памятником православия, что чрез своего уполномоченного, полоцкого гражданина Даниила Кобеко, подавали всеподданнейшее прошение, добиваясь отдачи церкви Спаса в ведение Богоявленского монастыря[19]. Между тем, о кресте здесь ни словом не упоминается. Не говорит далее об этой святыне и Преосвященный Гавриил, епископ Полоцкий, когда (думается, вследствие вышеприведенного прошения полочан) в январе 1832 года просил генерал-губернатора Белоруссии кн. Хованского хлопотать о возвращении в православие церкви Спаса.

Духовная и светская власть узнала о существовании в Полоцке креста преп. Евфросинии и стала хлопотать о возвращении его лишь после того, как в силу резолюции императора Николая I (от 10 апреля 1832 года[20]) была возвращена православным церковь Спаса… Между тем, крест преп. Евфросинии был в такой неизвестности, что каждый, узнававший о нем, считал себя в положении открывателя.

Факты… 30 мая 1832 года советник Витебской казенной палаты г. Городецкий и Полоцкого Покровского собора протоиерей о. Копаевич выбыли в Спас. Они имели казенное поручение: первый – передать, а второй – принять церковь Спаса в православное ведомство. И было возвращено нам наше достояние, хотя в виде, жалости достойном: из принадлежностей храма лишь уцелело на стенах четыре «несколько полинявших» иконы[21] да крест железный, снятый с купола[22]. Спрошенные в то время волостные старшины, представители от крестьян и арендаторов Спаса единодушно показали, что более принадлежностей Спасской церкви не сохранилось[23]. Комиссия лишь узнала откуда-то об одном кресте преп. Евфросинии и, кажется, впервые ею официально заявлено об этом. Советник Городецкий на акте о приеме Спасской церкви пишет: «…о возвращении сделанного для сей церкви княгинею Евфросиниею злато-серебряного креста с дорогими каменьями и жемчугом… и находящегося теперь, как узнал я (siс!), в униатском соборе, бывшем также православным, я сделаю моему начальству представление…»[24].

12 июня 1832 года, проезжая чрез Полоцк, кн. Хованский пожелал лично осмотреть церковь Спаса. Полицеймейстер полоцкий г. Богомолец доложил (siс!) генерал-губернатору, что в Софийском соборе «есть драгоценный крест, посвященный Спасскому храму его высокою строительницею преп. Евфросинией. Хованский сильно заинтересовался сообщенным и отправился в Софийский собор. Ректор семинарии кс. Шелепин показал Хованскому этот драгоценный крест, а один священнослужитель прочитал надпись на кресте…» Результатом этого было официальное письмо к епископу униатскому Мартусевичу: «…так как теперь нашел я (siс!) оный крест по неисповедимым судьбам в другом месте, то, считая должным, во 1-х, свято соблюсти волю завещательницы преп. Евфросинии, во 2-х, исполнить Высочайшую Его Императорского Величества волю, дабы вся принадлежность сего храма сохранена была в совершенной целости, прошу покорно Ваше Преосвященство означенный крест приказать описать и потом при описи передать архимандриту Полоцкого Богоявленского монастыря о. Паисию и о том меня уведомить для всеподданнейшего донесения Государю… При сем случае прошу… почтить меня уведомлением: нет ли еще в заведывании Вашем других каких-либо принадлежностей означенной церкви Спаса, равномерно и о том, каким случаем и когда вышеозначенный драгоценный крест достался униатскому собору и по какой причине о приобретении его никому не было доносимо»[25].

Это требование ставило Мартусевича в неприятное положение: он не желал, конечно, отдавать креста и в то же время не мог ничего официально-определенного сказать об основаниях, почему владел им. Препровождая кн. Хованскому рисунок и описание креста, Мартусевич нашелся ответить, что сведений об этом кресте никаких дать он не может, так как в 1812 году архив весь сгорел; крест же втайне не был сохраняем: его показывали разным любопытным лицам; но отдать крест, согласно требованию Хованского, не может-де без разрешения греко-униатской коллегии[26], которой он, Мартусевич, рапортовал обо всем этом деле[27].

26 июля 1832 г. к Министру Внутренних Дел из коллегии было послано такое определение: принимая во внимание, что означенный крест преп. Евфросинии с давнего времени считается собственностью Полоцкого греко-униатского Софийского собора, коллегия считает себя не в праве разрешить выдачу оного по требованию белорусского генерал-губернатора без разрешения высшего начальства[28].

Почти одновременно с этим в министерстве был получен рапорт кн. Хованского, где он, между прочим, ходатайствовал о возвращении Спасской церкви креста преп. Евфросинии. Немного спустя и сам кн. Хованский лично прибыл в С.-Петербург и имел нарочитый разговор с Блудовым[29] об этом кресте. Дело складывалось в такие условия: хотя и желательно возвратить одной из православных церквей ее древнее достояние, особливо после сделанного на сей счет домогательства (со стороны Хованского); но, с другой стороны, перенесение креста, издавна принадлежащего греко-униатскому собору, может огорчить униатов, сделать на них неблагоприятное для видов Правительства впечатление и отдалить эпоху присоединения их к Восточной Греко-Российской Церкви[30].

Приведенная буквальная выписка из всеподданнейшего доклада Мин. Вн. Дел явно склоняла Государя к тому, чтобы разрешить представленное на его усмотрение – возвратить или не возвратить крест православным – именно в отрицательном смысле. Действительно, 9 сентября 1832 года в Киеве собственноручная резолюция Императора Николая последовала такая: «оставить до времени»[31].

Сменивший князя Хованского генерал-губернатор П. Н. Дьяков, как известно, представлял обер-прокурору Св. Синода г. Протасову «на ближайшее усмотрение» доклад (от 3 июля 1837 года) об этом предмете. Но результатов никаких не последовало[32].

Таким образом, предоставлено времени решить вопрос о возвращении креста преп. Евфросинии из плена от униатов; был избран для этого естественный путь: с возвращением униатов в лоно православия имел присоединиться и крест… Но что же замечается? Без этого креста как будто не могла быть восстановлена обитель девичья Спасова, а с переходом креста к православным и обитель была восстановлена, и потекли щедрые жертвы, на которые она была восстановлена.

IV

Спас – архиерейское подворье

Преосвященный Гавриил не может быть забытым ни одним историком Спасо-Евфросиниевской женской обители. Когда ему предстояло вследствие запроса Св. Синода решить приходской ли церкви или монастырю при Спасе быть, Преосвященный Гавриил так полно изучил историю преп. Евфросинии, ее монастыря, креста и иконы, что после его рапорта от 11 марта 1833 года мы, в сущности, не встречаем обо всем этом новых подробностей[33]. Мнение Преосвященного Гавриила, судя по этому в полном смысле трактату, было таково, чтобы при Спасской церкви непременно учредить женскую обитель и затем «за надлежащим устройством монастыря» мощи преподобной Евфросинии перенести из Киевских пещер в Спасскую оною благоверною княжною устроенную церковь для вящего утверждения и распространения православия и в обличение заблуждения отступивших от оного в унию, которые, а особенно простолюдины, как сию святую, так и прочих российских святых, почитают униатами… Драгоценный крест, пожертвованный преп. Евфросиниею в Спасскую церковь, отобрать от униатов и передать, в силу завещания ее, на нем изображенного, в Спасскую церковь… Если представятся препятствия к возвращению из Торопецкого собора древнего достояния Полоцкой Спасской церкви – чудотворной иконы Пресвятой Богородицы, написанной евангелистом Лукою, то, по крайней мере, списать с нее верную копию, и, украсив подобающим образом, поставить в Полоцкой Спасской церкви и учредить с оною таким же порядком и в такое же время крестный ход, как оный совершается в Торопце[34]».

Мы не имеем нужды предполагать, что было бы, если бы этот проект Преосвященного Гавриила не был его, так сказать, лебединой песнью на кафедре Полоцкой. 30 апреля 1833 года образованная вновь епархия «Полоцкая и Виленская» вручена была Преосвященному Смарагду[35].

Когда Преосвященный Смарагд приехал 9 июля 1833 года в Полоцк, ему, вероятно, рисовалась очень невеселая перспектива. У него не было свиты, пока соседние епископы – Смоленский, Псковский, Могилевский – не прислали по 1 диакону и 4 певчих; ему негде было открыть консистории, пока не разрешила вопроса о помещении для консистории местная полиция полоцкая, но благодаря ее энергичной помощи Преосвященный Смарагд 13 июля мог уже открыть консисторию, хотя и не в блестящем помещении – в четырех «маленьких и невыгодных комнатах» упраздненного францисканского монастыря. Но главное, все-таки у Преосвященного Смарагда не было собственного помещения: как остановился он в Богоявленском монастыре, так и зажил здесь [36].

Понятно, что прежде всего Преосвященный Смарагд остановился на Спасе, который в XII веке был «метохией» архиепископов православных полоцких. Преосвященный Смарагд не замедлил начать ходатайство пред обер-прокурором, чтобы после приведения церкви Спаса в благолепный вид были возобновлены строения при ней и вместе с садами и огородами обращены в загородный архиерейский дом с пустынной обителью[37] (само собою разумеется, не женской). Правда, наряду с этой мыслью у Преосвященного Смарагда были и другие планы. Подумывая и о перемещении в Струнь[38], он представлял в Св. Синод смелый проект: отдать для жительства ему и клиру монастырь доминикан, а доминикан перевести в стоявший упраздненный тогда монастырь францисканский[39]. Планы эти не нашли поддержки в Министерстве и рушились[40]. Для Св. Синода оставался один легкий выход: обратить Спас в архиерейское подворье, хотя этим, можно сказать, совершенно изменялась картина, удачно нарисованная Преосвященным Гавриилом и кн. Хованским. Если по предначертанию первого в Спасе должна была возникнуть женская обитель с мощами ее основательницы, с драгоценностями иконы и креста, приобретенными еще ею самою, то последний (кн. Хованский) проектировал со своей стороны «учреждение при оном девичьем монастыре девичьего училища, потому что во всей Белоруссии нет сего заведения, тогда как при общем образовании многие, особенно же недостаточные семейства, имеют в нем великую нужду»[41]. Отсюда понятно, почему Св. Синод был поставлен вышесказанным проектом еп. Смарагда в затруднение и медлил с ответом на него.

Между тем, 23 апреля 1835 года было сроком, когда оканчивалась аренда (Пядзевичем) всего поиезуитского казенного Спасского имения – полей, садов и огородов. Министр финансов согласился уступить и строения, и сад архиерейскому полоцкому дому с зачетом состоящей под строениями садами и огородами земли в определенную для архиерейских домов 60-ти десятинную пропорцию[42]. Только теперь от 20 июля 1836 года Синод дал указ, где в устройстве Спаса соглашался с мнением и желанием Преосвященного Смарагда и предназначал на реставрацию храма и благоукрашение его 30.359 руб. 5 коп.[43].

Назначением строительной комиссии из архимандрита Богоявленского монастыря Паисия, протоиерея Копаевича и губернского архитектора Порто[44] оканчивается отношение Преосвященного Смарагда к Спасу. 5-го июня 1837 года на его место был назначен Преосвященный Исидор[45]. 13 июля Смарагд выехал к новому месту своего служения в г. Могилев[46]. Ровно через месяц, 12 августа, прибыл в Полоцк Преосвященный Исидор[47].

Преосвященному Исидору пришлось прожить почти все время своего непродолжительного управления епархиею Полоцкой в том же Богоявленском монастыре. Однако с тем улучшением в сравнении со Смарагдом, что Спас уже состоял в заведывании эконома архиерейского дома. Быть может, Исидор выезжал в Спас на дачу, по крайней мере, в Спасе было немало вещей архиерейского дома[48]. Несомненно, что под собственным Преосвященного Исидора наблюдением производился самый ремонт церкви Спасской в летние сезоны 1838–1839 годов, и 30 июля 1839 года благолепно отремонтированный Спасов храм был освящен лично самим Исидором[49].

5 августа 1839 года было Высочайше утверждено представление Св. Синода о перемещении архиерейской православной кафедры в г. Витебск[50]. 16 октября 1839 года Преосвященный Исидор приехал в Витебск со всею своею свитою, с консисторией… Пока наскоро отремонтировали часть поиезуитского корпуса, он поместился в Марковом монастыре, а 31 октября, хотя еще были сыры стены, переехал в то здание, которое примыкает к нашему кафедральному собору и служит архиерейским домом[51].

Но достопримечательно, что, выезжая из Полоцка, Преосвященный Исидор от 5 октября сдал на имя консистории такое предложение: «по случаю перемещения архиерейской кафедры в Витебск, дабы состоящая при загородном доме Спасо-Преображенская церковь не оставалась без богослужения, консистория имеет предписать Богоявленскому архимандриту Паисию, дабы он в воскресные и праздничные дни командировал иеромонаха для священнослужения в оной»[52]. Отсюда ясно, что Спас оставался на созданном Преосвященным Смарагдом положении загородного архиерейского дома. Заветы Преосвященного Гавриила за все это время не припоминались; но как будто незаметно правил судьбами обители Спасовой невидимый Промысл, наклонявший дело именно к тем планам!

V

Возвращение креста в церковь Спаса

6 апреля 1840 года Преосвященный Исидор переведен на Могилевскую кафедру[53]. Управление епархией временно, а с 7 июля и окончательно вручено Преосвященному Василию (Лужинскому), только недавно принятому в единение с Православною Церковью[54]. Преосвященный Василий по отношению к Спасу проявил всю возможную энергию и создал Спас по плану Преосвященного Гавриила. В качестве орудия для восстановления Спасской обители послужил крест преп. Евфросинии.

Дело было так. В июле 1841 года Преосвященный Василий взял из Софийского собора крест преп. Евфросинии и в сопровождении ректора семинарии архимандрита Полоцкого Богоявленского монастыря о. Филарета отправился в Москву… Около трех недель пробыл крест преп. Евфросинии в Москве. Преосвященный Василий сначала поместил его в Успенском соборе и отсюда торжественно переносил его в крестном ходе по другим соборам и церквам, где также выставлял на аналое для поклонения. Нередко крест был отпускаем и в частные дома богачей и вельмож; при этом крест полагался на серебряное блюдо, которое держал священник в облачении[55].

Из Москвы Преосвященный Василий поехал с этим крестом в С.-Петербург. Более месяца пробыл здесь крест, преимущественно в Казанском соборе; отсюда часто брали его и носили по частным домам[56].

В Москве, а особенно в С.-Петербурге поступали в кружки, выставляемые при кресте, щедрые доброхотные жертвы. В Москве собрано 1,500 руб. ассигнациями; в С.-Петербурге 29.495 руб. 92 коп. ассигнациями, что по курсу составляло 8.857 руб. 2 3/5 коп. серебром[57]. При этом С.-Петербургский митрополит Серафим сразу пожертвовал 83 золотых полуимпериала[58]; другие свои более крупные жертвы прислали по почте[59].

Описанный прием достаточно может свидетельствовать о глубоком внимании жителей обеих столиц к белорусскому наследию от преп. Евфросинии. Быть может, этому способствовало выгодное для него смешение с Животворящим Древом креста Христова![60] ...Но несомненно, что Государю этот крест напомнил своею надписью об обители, которая ждала восстановления, и вот Высочайшим указом от 18 октября 1841 г. предписывалось перевести Полоцкий женский монастырь в Спас и отдать ему древнюю тамошнюю церковь, причем монастырь возводился в 1-й класс[61].

30 ноября того же года состоялась резолюция Преосвященного Василия, которою назначалась под председательством ректора семинарии архимандрита Филарета комиссия. Последняя должна была ремонтировать здания Спаса приспособительно к новому его назначению. Комиссия эта, кроме того, обязывалась «немедленно» перевести сюда монахинь[62].

Чрез полгода, 23-го мая 1842 года, в церковь Всемилостивого Спаса «для вечного хранения перенесен и достопамятный крест преподобной Евфросинии с торжественным обрядом при многочисленном стечении народа из окрестных мест и даже городов; зрелище, напомнившее Полоцку первобытное время его Православия, процветавшего там вместе с именем русским»[63]. И нужно знать, что Преосвященному Василию принадлежит как самая мысль приурочить ко дню смерти преподобной Евфросинии перенесение ее креста в Спас, так равно и программа-церемониал торжества: от 1 мая 1842 года Преосвященный Василий сделал консистории по этому поводу формальное предложение. Благодаря сношениям с гражданскою властию, торжество получило особенно грандиозный характер: присутственные места были закрыты; все учебные заведения г. Полоцка освобождены от занятий и с кадетским корпусом и войском участвовали в параде; крестьяне прилегающих к Полоцку приходов были освобождены от барщины, и многие прибыли в Полоцк. Словом, несколько тысяч человек ждали с самого утра увидеть крест преподобной.

Самое торжество перенесения креста преп. Евфросинии из Софийского собора в Спас происходило таким порядком. В 11-м часу утра заблаговестили во всех церквах полоцких; из них крестные ходы направились в Софийский собор. Здесь встретил их Преосвященный Василий со всею своей свитою и многочисленным духовенством: были вызваны монашествующая братия Богоявленского, Борисоглебского и Мохировского монастырей с их настоятелями и клиры церквей нынешнего первого Полоцкого благочиния.

Торжественно была отслужена Божественная Литургия, за которой ректор семинарии архимандрит Филарет сказал воодушевленное поучение. После обедни начался крестный ход сначала на р. Двину, где было совершено водоосвящение на Иордане, устроенном против Софийского собора. Отсюда процессия направилась в церковь Богоявленского монастыря, в Покровскую и в нынешний Николаевский собор. В каждой церкви краткое молебствие сопровождалось чтением Евангелия и осенением креста преподобной Евфросинии.

Из Николаевского собора процессия направилась прямо в Спас. Длинною лентой растянулась она… Впереди несли целые десятки хоругвей и выносных икон (с чем было предписано явиться приходским клирам), шли питомцы духовной семинарии, уездного и приходского училища и затем многочисленное духовенство с благоговением в свойственном порядке по два в ряд, в лучших облачениях. Крест преп. Евфросинии все время нес Преосвященый Василий…

У городской заставы уже давно ожидали процессию инокини обители Спасовой с игумениею во главе и встретили назначенное для их хранения сокровище с подобающей честью: они имели в руках зажженные свечи, игуменья – образ своей покровительницы преподобной Евфросинии.

Прибыли, наконец, благополучно в Спасову обитель… По предварительному распоряжению Преосвященного Василия пред раскрытыми красными вратами церкви Спаса был приготовлен стол с зажженными свечами. Положив здесь (вследствие тесноты храма) крест, Преосвященный Василий отслужил благодарственный молебен с коленопреклонением… Лобызание креста, у которого стоял и благословлял подходивших сам Преосвященный Василий, сильно затянулось. Только около семи часов вечера Преосвященный Василий взял крест преподобной Евфросинии, самолично внес его и положил в келье преподобной, на хорах Спасской церкви[64], где ради безопасности еще за месяц раньше были приделаны «железные двери с запорами и замками»[65].

VI

Обновление Спасо-Евфросиниевской обители

Когда были переведены в Спас монахини, обитель представляла очень неприглядную картину. «Все надворные строения, как-то: ледник, деревянный сарай, при нем ветхая каменная кухня, глиняный, совершенно разрушающийся в один этаж дом и каменное неоштукатуренное старое небольшое одноэтажное строение не представляют никаких хозяйственных удобств и не могут быть переделаны на службы», – писала комиссия, назначенная епископом Василием для возобновления Спаса[66]. Один двухэтажный дом, состоящий из 14 комнат и кухни, приютил в своих стенах монахинь[67] и даже училище[68]. Насколько было тесно и неудобно не трудно судить по словам Преосвященного Василия: «одну келью занимают по две, по три монахини; в одной маленькой комнатке помещается по десяти и более воспитанниц и там же занимаются уроками…»[69].

С 1842 по 1846 год строительною комиссией были ремонтированы или вновь построены все монастырские службы и даже «из небольшого ветхого, близ холодной церкви, домика, коему нельзя было дать никакого другого назначения», сделана теплая церковь[70]. Все указанные работы обошлись до восьми тысяч руб. серебром[71].

Откуда же были взяты средства на обновление обители: и израсходованная сумма, и оставшаяся до пяти тысяч руб.?..[72] Все это – те добровольные пожертвования, которые были собраны при посредстве креста преподобной Евфросинии!!!

Если же принять во внимание, что на остаточные деньги был построен (1846–1848 гг.) дом для местного женского училища[73], то станет очевидно, что обитель Спасова не только была восстановлена, но и приведена в блестящий внешний вид благодаря именно кресту преподобной Евфросинии…

В свое время история, быть может, укажет влияние креста преподобной Евфросинии на дальнейшее преуспеяние обители Спасовой, блестящим выражением которого в наши дни служит вновь сооружаемый храм в честь Воздвижения Креста Господня… И тогда еще более скажутся одухотворенными слова, вылившиеся из глубины верующего сердца составителя службы преп. Евфросинии Преосвященного Василия:[74] «Красуется древний град Полоцк божественным сокровищем креста Господня, егоже усердием твоим устроила еси, преподобная Евфросиние; и обитель твоя радуется о возвращении ей честного и животворящего креста, иже чрез многая лета сохранен бысть промыслом Господним» («Слава» на литии).

Дмитрий Иванович Довгялло

15 мая 1895 г. Витебск



[1] Пол. Дух. Конс. д. униат. архиепископов 1832 г., № 15, л. 6. Здесь же и снимок, рисованый тем же кс. Хруцким. В печати самый прекрасный снимок креста в натуральную величину (11⅜ вершка длины, верхняя поперечная доска – 5 вершков, нижняя – 4⅝ вершка) издан К. Ст. Сербиновичем при его брошюре «Исторические сведения о жизни пр. Евфросинии, кн. Полоцкой, с описанием и изображением креста, принесенного ею в дар Полоцкой Спасской обители». Сиб., 1841 г. В настоящую пору это редкое издание может заменить снимок, изд. А. П. Сапуновым (копия уменьшена в три раза).

[2] П. Д. К. 1842 г., мая 1, № 160, л.1.

[3] Прозоровский, Дм. И. «Монета и вес в России». СПб., 1865, стр. 382.

[4] Там же, стр. 383–384.

[5] Батюшков, П. Н. «Белоруссия и Литва». СПб., 1890, стр. 29 и примеч. 53.

[6] П. Д. К., д. уп. арх., 1832, № 15, л. 6.

[7] Там же.

[8] Об.-Пр. Св. Син. № 22.832, л. 25–26.

[9] Вит. Губ. Вед. 1895, № 37. Выписка А. П. Сапунова из «Летописца русского» по рукописи А. И. Лебедева, напечатанной в «Чт. в Импер. общ. истории и древностей при Московском университете». 1895 г., кн. 3, т. 174.

[10] Там же.

[11] Коялович, М. О. Чтения… СПб., 1884, стр. 62.

[12] Вит. Губ. Вед. 1895, № 37.

[13] Там же.

[14] Причина этого б. ясна из дальнейшего.

[15] П. Д. К. 1832, 6 мая, № 17, л. 76 и дал. ср. арх. уп. архиеп. 1832 г., № 15, л. 6.

[16] Там же.

[17] П. Д. К., д. ун. архиеп. 1832 г., № 15, л. 6.

[18] Говорский, К. И. «Жизнь пр. Евфросинии…» (Оттиск из «Вестника юго-зап. и зап. России» за 1862–1863 годы), стр. 96.

[19] П. Д. К., д. ун. архиеп. 1832 г., № 15, прошение полочан от 28 ноября 1831 г.

[20] Об.-Пр. Св. Син. № 22.832, л. 5 и 9.

[21] Эти иконы: 1) преп. Евфросинии, 2) св. Параскевы, 3) архангела Михаила и 4) Преображения Господня. П. Д. К., 1832 г., 6 мая, № 17, л. 24.

[22] Там же.

[23] Там же.

[24] Там же, л. 24, стр. 25.

[25] Так писал кн. Хованский Мартусевичу из Полоцка же от 13 июня 1832 г. Об.-Пр. Св. Син. № 22.832, л. 20–21, ср. 2 Ден. р.-кат. дух. колл. 1832, № 14, л. 3–4.

[26] Там же.

[27] 2 Ден. р.-кат. дух. колл. 1832., № 620, л. 1–2.

[28] Там же, л. 18.

[29] Дм. Николаевич Блудов – Министр Внутр. Дел.

[30] Об.-Пр. Св. Син., № 822.832, л. 34.

[31] Там же, л. 32.

[32] Об.-Прок. Св. Син. № 16.087, л. 66–67.

[33] П. Д. К. 1832, 6 мая, № 17, л. 70 и дал.

[34] Там же, л. 77–78.

[35] Св. Син. 1833, № 392, л. 29–30.

[36] Там же, л. 122 и оборот.

[37] П. Д. К. 1832, 6 мая, № 16, л. 80–81.

[38] Св. Син. 1833, № 382, л. 122.

[39] Там же, л. 163–167, от 13 декабря 1833 г.

[39] Там же, л. 53–59.

[40] Там же, л. 219.

[41] Об.-Пр. № 22.832, л. 27.

[42] Там же, л. 53–59.

[43] Там же, л. 59–59 об.

[44] Резолюция еп. Смарагда 26 дек. 1836 – П. Д. К. 1832, 6 мая, № 17.

[45] П. Д. К. 1837, 22 июня, № 18, л. 1.

[46] Там же, л. 16.

[47] Там же, л. 20.

[48] П. Д. К. 1847, 22 июня, № 18, л. 16.

[49] П. Д. К. 1832 г., 6 мая, № 17.

[50] П. Д. К. 1839, 20 сентября, № 216, л. 1 и об.

[51] Там же, л. 17, 24, 28.

[52] П. Д. К. 1832, 6 мая, № 17.

[53] П. Д. К. 1840, 27 апреля, № 34, л. 1.

[54] Там же, л. 2.

[55] Интересные подробности об этом пребывании креста в Москве можно читать в «Душепол. Чтении», 1895 г., кн. III, стр. 474–475.

[56] П. Д. К. 1841 г., 29 окт., № 84, л. 1, 4–7.

[57] Там же, л. 2–3.

[58] Там же, л. 3.

[59] Там же, л. 37, 41.

[60] Там же.

[61] Там же, л. 10 и обор.

[62] Там же, л. 11.

[63] Эти слова взяты из отчета Об.-Прок. Св. Синода за 1842 г., стр. 13.

[64] П. Д. К. 1842, 1 мая, № 160, л. 1–2, 8–11. Память об этом перенесении креста живет в совершаемом ежегодно 23 мая крестном ходе из Полоцка в Спас.

[65] П. Д. К. 1841, 29 окт., № 84, л. 29.

[66] Там же, л. 25 и обор.

[67] Там же, л. 25 и обор.

[68] Там же, л. 74.

[69] Там же, л. 75 и обор.

[70] Там же, л. 74.

[71] Там же, л. 75.

[72] Там же.

[73] Там же, л. 64–68, 76, 82, 86, 102, 106.

[74] Записки м. Иосифа Семашки, т. III, СПб., 1883, стр. 1161.


Возврат к списку

Вернуться на главную страницу


Расписание богослужений

15/28 июня, среда

Прор. Амоса.

5.45 Полунощница. Молебен у мощей прп. Евфросинии.

7.15 Часы. Божественная Литургия.

16.45 Вечернее богослужение.

Частица св. мощей прп. Зосимы Владимирского, имеется в мощевике обители.

Смотреть все

Православный календарь

15 / 28 июня, среда

Свт. Ионы, митр. Московского и всея России, чудотворца (1461). Прор. Амоса (VIII в. до Р. Х.).

Свт. Михаила, первого митр. Киевского (Х). Прмчч. Григория и Кассиана Авнежских (1392). Мчч. Вита, Модеста и Крискентии питательницы (ок. 303). Мч. Дулы Киликийского (305–313). Прп. Дулы страстотерпца, Египетского. Прп. Иеронима Блаженного, Стридонского (420). Перенесение мощей прп. Феодора Сикеота, еп. Анастасиупольского (ок. IX). Блгв. кн. Сербского Лазаря (1389). Свт. Ефрема II, патриарха Сербского (после 1395). Блж. Августина, еп. Иппонийского (430).

Сщмч. Амоса Иванова пресвитера (1919).

Смотреть все

Каталог TUT.BY