Русская Православная Церковь
Московский Патриархат
Белорусская
Православная Церковь

При использовании материалов
ссылка на сайт
www.spas-monastery.by обязательна

Дорогие гости сайта!
Если у кого-либо из вас сохранились материалы, касающиеся истории нашего монастыря (документы, фотографии и др.), пишите нам по адресу электронной почты spas.monastery@gmail.com Будем благодарны за любую помощь.

Духовное наставничество

Распечатать

Очевидно, что схиархимандрит Иоанн (Маслов) принадлежал к тем редким, исключительным людям, которые соединяют в себе широкие познания, огромное трудолюбие и ясновидящую мудрость, основанную на глубокой вере. Магистр богословия, автор множества богословских работ, он являет собой образ духовника, к которому люди обращались и обращаются как к источнику спасения. Это был пастырь, выражаясь словами древних жизнеописаний, «с адамантовой душой», он брал каждого из своих духовных чад за руку и вел узким спасительным путем ко Христу (196, 5).

В «Лекциях по Пастырскому богословию» отец Иоанн писал: «Пастырю необходим правильный способ воздействия на паству: «Для иных нужен бич, — говорит св. Григорий Богослов, — для других узда. Для одних полезна похвала, для других — укоризна, но та и другая вовремя». «Пастырю необходима большая чуткость и наблюдательность при руководстве людьми различного характера и воспитания. Человек — это своего рода цветок, охотно распускающийся в тихую полночь и увядающий от прикосновения грубых рук, поэтому к каждому из пасомых у истинного пастыря есть свой подход. «Управлять человеком, — говорит св. Григорий Богослов, — есть искусство из искусств и знание из знаний» (196, 24).

Отец Иоанн учил: «Покаяться — значит перемениться: из грешника сделаться достойным Царства Небесного. Но как подойти к душе грешника, чтобы расположить его к духовному обновлению? Нужно найти в нем зародыши добра и побудить их к произрастанию». Батюшка всегда видел эти спасительные зерна в каждой человеческой душе и соответственно воздействовал на нее.

Одна духовная дочь старца вспоминает: «Обычно после богослужения батюшка из алтаря шел в ризницу. Расстояние небольшое, а людей, которые хотели бы поговорить с ним, очень много. Задерживать батюшку нельзя, время сложное (70-80-е годы, за старцем следили, чтобы не принимал народ). У каждого душа трепещет, как успеть спросить батюшку или взять у него на какое-то дело благословение, как высказать свою боль. Меня всегда удивляло, как батюшка со всеми сразу успевал говорить. Отвечая одному, тут же благословляет другого, кивает третьему. Ловит лишь немногие слова и сразу же, четко определяя, что тревожит человека, каждому отвечает с разной интонацией, с разным подходом: шутя, утешая, сострадая или, наоборот, резко, обличительно, насмешливо — кому что надо. Часто он отвечал и тому, кто не успевал и слова произнести. Вот батюшка уже в ризнице, прошло всего три-четыре минуты, а сколько людей вздохнуло с облегчением, у скольких решились жизненно важные вопросы, появилась надежда, ушло отчаяние, уныние, на душе легко, так как батюшка дал ответ или светло с улыбкой посмотрел (значит, все будет хорошо), или благословил, или дал просфору, или предупредил о чем-то. И сердце наполняет благодарность Богу и батюшке.

Когда отец Иоанн вот так на ходу говорил с человеком, он часто мог вспомнить многие обстоятельства его жизни, назвать по имени его родных. Это всегда очень утешительно действовало: старец все о тебе помнит. Но мне всегда казалось, что дело тут не только в исключительной памяти старца (как он знал и цитировал святых отцов, Священное Писание!), но и в том, что в этот момент он просто все видел в человеке, все знал о нем духом. Ведь как часто он говорил человеку, которого впервые видел, о таких обстоятельствах жизни, которых, кроме самого этого человека, никто не знал» (196, 25-26).

Несмотря на кратковременность общения со старцем (хотя при необходимости отец Иоанн находил возможность говорить с человеком дольше обычного), каждому он давал то и столько, что и сколько каждый мог вместить по своему душевному устроению. Преосвященный Михаил (Грибановский) писал, что такой дар пастыря «есть высшая степень духовной правды, которая приближает человека к Богу». Бывали случаи, когда человек получал такую благодатную помощь от старца, сердце его было так переполнено, что он говорил: «Батюшка, Вы помогаете мне сверх всякой меры». И старец отвечал: «Да».

Действительно, отцу Иоанну было присуще удивительное чувство сострадания и сопереживания ближним. Сострадая, он имел дар «силой своей пламенной молитвы исцелять душу и тело человека» (196, 26).

Недаром старец писал: «Истинному пастырю... свойственна готовность пожертвовать жизнью за свою паству. Главная черта пастырского духа — сострадание греховной немощи людей, скорбь о согрешающих». Эти слова полностью приложимы к нему самому (196, 27).

Как уже отмечалось, отец Иоанн был благоговейным и истовым совершителем таинств. Его пастырская душепопечительность особенно проявлялась во время таинства Исповеди. Те, кто исповедовался у него хотя бы один раз, запоминали это на всю жизнь.

Одна из жительниц Сергиева Посада рассказывала священнослужителю в храме Академии: «Я несколько раз исповедовалась у отца Иоанна, исповедовались и мои знакомые. Идешь к нему на исповедь разбитой духовно, подавленной, а уходишь окрыленной, радостной.

Я заметила, что после исповеди у отца Иоанна люди преображались даже внешне. От него все уходили святыми. Таких духовников, как отец Иоанн, я еще не встречала. К каждому у него был свой подход, каждому он давал свою, именно ему необходимую духовную пищу. Такой старец — это чудо нашего времени» (196, 28). В «Лекциях по Пастырскому богословию» отец Иоанн говорит, что во время исповеди «пастырю большую нужно иметь мудрость и духовный опыт, чтобы врачевать души и налагать наказание не просто по мере прегрешений, но исследовав намерение согрешающих. Здесь пастырь особо остро чувствует необходимость духовной жизни, необходимость духовного опыта и собственной духовности, а не душевности в пастырской деятельности». Старец приводит слова святого Иоанна Златоуста: «Как многие надмеваются и впадают в отчаяние о своем спасении, потому что не могут перенести горьких лекарств, так иные, не получив наказание, равносильное грехам, впадают в беспечность, делаются гораздо худшими и еще более грешат» (196, 28-29).

Архиепископ Полоцкий и Глубокский Феодосий рассказывал, что на исповеди старец называл те грехи, которые забыл человек. Отец Иоанн говорил: «А это было?» — «Было, батюшка». — «А что же ты молчишь?» (196, 29).

Но другим, наоборот, отец Иоанн говорил, что человек сам должен называть и исповедовать все свои грехи, хотя они и были известны старцу Многие, по его совету записывали грехи, чтобы не забыть. Батюшка учил на исповеди называть грехи своими именами, без самооправдания и без обличения своих ближних (196, 29).

По словам протоиерея Владимира Кучерявого, батюшка в самом начале исповеди доводил до сознания каждого кающегося, что он стоит перед живым и реально присутствующим здесь Богом и Ему кается. Иногда говорил: «Кайся Господу, что согрешил» или: «Что на совести?» После исповеди батюшка накрывал кающегося епитрахилью, его руки крепко сжимали голову исповедующегося, он читал разрешительную молитву, крестообразно ударяя по голове, спине и плечам человека. Очень многие плакали после исповеди у старца или во время ее (196, 31).

Вот отзывы о состоянии после исповеди у отца Иоанна: «Какое-то громадное облегчение чувствовалось во всем моем существе». «Невозможно выразить словами то, что чувствуешь после исповеди у батюшки. Это и тихая, какая-то неземная радость от ощущения мира духовного, и благоговейный трепет перед праведником; ведь он постепенно, шаг за шагом просмотрел всю мою жизнь, проникая и открывая своей властью все тайники моего сердца... И на следующий день после исповеди благоговейная радость и благодарность наполняют душу» (196, 32).

Время, когда служил схиархимандрит Иоанн, было временем атеистической власти, и, видя, как много людей тянется к старцу, ему запретили исповедовать в исповедальне, где к нему могли подойти любые богомольцы. Батюшка стал исповедовать возле ризницы, но вскоре и здесь запретили, и он тайно исповедовал в ризнице. Впоследствии о подобных случаях старец говорил, что когда есть необходимость, то «Господь покрывает».

Протоиерей Владимир Симаков вспоминает, что в трудные времена гонений на Церковь даже студентам Семинарии и Академии сложно было получить наставление, попасть на исповедь к отцу Иоанну, которого преследовали за твердость убеждений, борьбу за чистоту православной веры. Но он, несмотря ни на какие ограничения и запреты, всегда, до последних дней своей жизни, находил возможность помочь тем, кто искренне искал через него спасения. Так батюшка в своей пастырской деятельности непрерывно воскрешал омертвелый дух своих ближних и, по образному выражению заслуженного профессора Московской Духовной Академии К. Е. Скурата, «рождал их рождением духовным» (196, 32).

Множество людей тянулось к отцу Иоанну благодаря особому дару Святого Духа, который он имел, — старчеству. «Старца, — писал протоиерей Сергий Четвериков, — выдвигает действующая в нем сила благодати Божией. Эта сила благодати чувствуется верующими. Каждое слово старца, совет, наставление сопровождаются очевидными добрыми результатами; в его словах обнаруживается явная прозорливость, они обладают даром чудотворений — все это привлекает к ним людей. И никакие препятствия, никакие запрещения и угрозы не могут остановить это движение людей к тому, от кого они получают очевидную для себя духовную пользу, кто заставляет их души переживать новые, неведомые дотоле чувства нравственного обновления и живой веры в Бога, реальности вечной жизни» (196, 42).

Таким-то именно старцем и был схиархимандрит Иоанн.

Старчество — это высшая мера духовного руководства, и кто, кроме самих старцев, может дать определение, раскрыть суть этого высокого духовного понятия? Поэтому обратимся к словам самого отца Иоанна. Он называет старчество особым даром Святого Духа, особым талантом. И разъясняет, что апостол Павел именно старчество называет «даром рассуждения» (1 Кор. 12, 10).

В чем заключается рассуждение? По учению святых отцов, «рассуждение есть величайший дар Божественной благодати, и состоит оно в том, чтобы точно и верно постигать Божественную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи» (преп. Иоанн Лествичник). То есть истинный старец — это, прежде всего, изъявитель воли Божией.

По словам отца Иоанна, старчество «выражается в особенном водительстве пасомых по пути спасения и требует от носителя этого дара мудрого и любвеобильного попечения о вверившихся ему душах... Во всякое время к нему [старцу] добровольно идут ученики, раскрывают перед ним свою душу, помыслы, желания и поступки и спрашивают его советов и благословения. Они полностью отказываются от своей воли ради исполнения всеблагой воли Божией и беспрекословно, без размышлений повинуются старцу и выполняют все его указания как откровения этой воли. Это старческое окормление помогает в борьбе со страстями, подкрепляет в минуты уныния, малодушия и сомнения, служит верным покровом от вражеских бурь всем, кто прибегает к его мощному содействию» (196, 43).

По учению святых отцов, дар рассуждения дается тем, «кто чист сердцем, телом и устами» (преп. Иоанн Лествичник), и этот дар во всей полноте был дарован схиархимандриту Иоанну. Ни одного своего решения старец не принимал без ясного указания Божия. Прежде чем дать ответ на тот или иной вопрос, отец Иоанн молился, углублялся в себя (часто он поднимал при этом глаза и смотрел ввысь) и только потом отвечал (иногда ответ давался сразу). Батюшка говорил своему духовному сыну: «Прежде чем ответить, обращаешься к Богу, как же надо поступить». Господь открывал старцу Свою волю, и вопрошавшие батюшку могли узнать эту волю из его ответов (196, 44).

Старец говорил, что всегда надо думать: «Как батюшка скажет, так и сделаю», а не жить по своей воле, по своим мыслям. Он рассказывал: «Вот, бывает, приходит человек, просит благословение на что-либо. Начинаешь о нем молиться. Молишься-молишься, а Небо молчит. Уже просто не знаешь, в чем дело. А потом недели через две видишь, что человек-то этот был как в железе: уже принял решение в сердце, а благословение так, для прикрытия, пришел просить. Поэтому Небо и молчит. Так волю Божию не узнаешь».

Старец напоминал: «Господь Бог наш видит все. Главное — по воле Его жить». Еще батюшка объяснял, что люди слабы, сам человек никогда не может знать волю Божию (враг может его в сторону увести), а только духовник (батюшка говорил: «Тот, кто несет подвиг») откроет (196, 44).

При общении со старцем люди чувствовали большую внутреннюю силу его слов и то, что при ответах на их вопросы он говорил не от себя. (Преподобный Варсонофий Великий учит: «Отцы говорят не сами от себя, но Бог подает им, что сказать для пользы каждого»). В одном из писем своим духовным чадам отец Иоанн писал: «Дело еще осложняется тем, что не все прислушиваются к голосу и благословению нашему, а значит, и голосу Божию». Многие шли к батюшке именно для того, чтобы узнать волю Божию.

Дар рассуждения отца Иоанна проявлялся и в том, что он умел сразу определить духовное состояние человека и дать ему самый правильный и полезный совет (196, 46).

Батюшка отвечал на тысячи всевозможных вопросов: «Куда мне благословите: замуж или в монастырь?», «Как мне жить: муж меня оставил?», «Что делать с работой: очень маленькая зарплата, не могу прокормить семью?», «Мне негде жить, как быть с жильем?», «Я потеряла все, что мне было дорого в жизни. Мне незачем жить», «Неизлечимая болезнь меня терзает. Я не могу не роптать», «Мои дети, в которых я вложил жизнь и душу, стали мне врагами», «Я потерял веру»... и т.п. Все эти и подобные вопросы обрушивались на старца ежедневно. Он имел великую силу, духовную мощь не только все внимательно выслушать, но делом и советом реально помочь людям. Сколько раз самые сложные, отчаянные и запутанные житейские вопросы он решал двумя-тремя полными сердечного участия словами. И всегда по благословению благодатного старца выходило хорошо, и решение оказывалось мудрым и правильным (196, 47).

У тех, кто слушался батюшку, вся жизнь вскоре выравнивалась и устраивалась. Монахиня Серафима (Русанова) говорила: «От батюшки никто не уходит тощим». И действительно, все получали помощь. Но каких сил, какого труда все это требовало от самого старца! Он выдерживал столь тяжелые нравственные труды, что, казалось, и одна десятая их часть была бы невыносима для обыкновенного человека (196, 47).

Духовная дочь старца по его благословению поступила в очную аспирантуру, а потом ей предложили высокооплачиваемую и интересную работу. Когда она спросила батюшку стоит ли переходить на эту работу, он ответил, что жалко оставлять аспирантуру, ведь она с таким большим трудом туда поступила. Девушка очень удивилась: она с такой легкостью, отлично сдала все экзамены кандидатского минимума (за один год, тогда как другие сдавали несколько лет), без трудностей подготовила все необходимые документы. И только после батюшкиных слов девушка вполне осознала, сколько молитвенного труда принял на себя за нее старец. Другой духовной дочери батюшка говорил: «Если бы ты знала, сколько в тебя вложено».

Батюшка обладал необыкновенным чувством сопереживания: он чувствовал чужую боль и переживал скорбь другого более остро, чем сам человек. Даже заболевал, переживая за своих чад (196, 47).

В «Лекциях по Пастырскому богословию» отец Иоанн писал: «Пастырю дается благодатная сострадательная любовь к пасомым... способность чревоболеть о них. Такое свойство пастырского духа и выражает сущность пастырства» (196, 47-48).

Батюшка давал советы по любому вопросу не только в области духовной, но и житейской: как построить дом, сложить печь, вести хозяйство, осушить болотистый земельный участок, какие овощи и в какое время сажать на огороде, как и какую готовить пищу, отвечал на сложные, запутанные юридические и многие другие вопросы, то есть охватывал все стороны жизни пасомых.

Многие родители спрашивали отца Иоанна, куда отдать детей учиться после окончания школы. У тех, кто слушался батюшку, всегда все хорошо складывалось и с учебой, и с работой. Главное же, человек оказывался на своем месте. Батюшка всегда точно видел, в чем призвание человека, к чему он больше способен, что ему полезно, — туда и направлял его (196, 48).

Очень многие люди бесконечно благодарны отцу Иоанну за решение такого жизненно важного вопроса, как жилье. Если человек становился батюшкиным духовным чадом, то этот вопрос со временем всегда решался положительно. Батюшка одному советовал, к кому на работе обратиться с тем, чтобы поставили на очередь, другому подсказывал, как сделать родственный обмен, а третий по молитвам старца неожиданно получал квартиру. По молитвам батюшки все имели свое жилье, хотя некоторые получали его с трудом, после долгого ожидания.

Среди многочисленных духовных чад отца Иоанна были люди самых разных профессий. Поразительно при этом было искусство батюшки давать исчерпывающие квалифицированные ответы, касающиеся всех сфер человеческой деятельности: будь то медицина, экономика, живопись, математика, строительство, искусствоведение или просто домашнее хозяйство. Под руководством батюшки многие защищали кандидатские и докторские диссертации, причем старец часто сам выбирал им тему, писал план, объяснял, как провести исследование, а главное, определял основное направление работы и то, зачем она нужна людям. В миру этот дар старца назвали бы исключительной эрудицией. Это был благодатный, обильный Божий дар рассуждения.

Старец учил: «Таланты наши надо направлять в веру, в добродетели, чтобы и в светском обществе быть солью земли». Тем, кто занимал высокие должности и посты, батюшка говорил: «Нужно думать о народе, чтобы люди не пострадали, а не бояться за свои портфели».

Воплощая в своей жизни святое старческое слово, духовные дети отца Иоанна несли в мирскую жизнь то истинное духовное начало, которое преображает мир. Батюшка сам каждым своим поступком нес добро и мир и учил этому духовных детей. Он говорил: «Людям надо помогать, очень они сейчас нуждаются в теплоте, в помощи. Быть свечой горящей, чтобы хоть кто-нибудь мог погреться у нее...» (196, 49).

По учению святых отцов, в основании дара рассуждения лежит созидаемое Святым Духом смирение. Преп. Иоанн Кассиан пишет: «Истинная рассудительность приобретается только истинным смирением». Батюшка всю свою жизнь — и в Глинской пустыни, и в Духовной Академии, и в Жировицах, где он служил впоследствии, — обладал исключительным смирением. Очень трудно передать словами этот батюшкин талант. Одним из проявлений его было то, как он стремился скрывать от других высоту своей духовной жизни, редкие духовные дары, чудотворения.

Вот несколько примеров. Часто, когда батюшка укорял человека, то и себя укорял вместе с ним. Один человек жаловался: «Батюшка, совсем покаяния нет». — «Да откуда же у тебя покаяние? Покаяние от святой жизни, от добрых дел, а у нас с тобой что? — Одни грехи». Или: «Люди вон какой подвиг несли, а тебе все: «вынь да дай». Какой у нас с тобой подвиг? — Никакого». «Батюшка, можно съездить — мощам святителя Тихона Задонского поклониться?» — «Нам с тобой и мощи не помогут. Жить надо по-человечески» (196, 50).

Своего духовного сына учил: «Ломай себя. Ломать себя надо. Надо уметь терпеть оскорбления от низших — вот что ценно. На меня, бывает, пономарь кричит, а я смиряюсь. И начальство: сегодня хорошо, а завтра так выговорит, да при всех. Я только голову склоняю... Надо жить: «Всем мое почтение».

Духовного сына — священника батюшка учил: «Вот я, архимандрит и магистр богословия, доцент, а каждому низко кланяюсь (сделал низкий поясной поклон), и ты так должен» (196, 50).

Вот простой, но яркий пример из жизни схиархимандрита Иоанна в Жировицком монастыре. Проходя мимо батюшки, молодой монах, не останавливаясь, сказал: «Благословите». И маститый архимандрит, магистр богословия, имеющий патриаршие награды, поклонившись в ответ, ласково и смиренно попросил: «Меня, отец, благослови».

О смирении старца рассказывали врачи, его лечившие. Хирург, оперировавший его, говорил, что батюшка никогда не требовал никакого особого подхода, особых условий. Когда ему первый раз сделали операцию, лежал в общей палате на семь человек. Операции он переносил тяжело, так как у него было очень больное сердце. После одной из операций, когда рана уже затянулась, у батюшки поднялась температура. Врач, как обычно в таких случаях, опасаясь, что в ране пошло нагноение, предложил открыть ее. Отец Иоанн возразил: «Может, не надо», мол, не от этого у него температура поднялась. Но врач настоял на своем, так как боялся заражения, и батюшке пришлось перенести сильную боль. Это очень плохо отразилось на его сердце. Рана же оказалась чистой. Впоследствии врач, который стал духовным сыном старца, очень переживал: «Я только потом понял, что батюшка не просто так отказывался, он знал, что рана чистая, что температура от ревмокардита (болезни сердца), но только по смирению и послушанию своему согласился перетерпеть новую боль. Я батюшке боль причинил» (196, 52).

Как-то батюшка с духовным сыном приехал на прием в поликлинику, где работала его духовная дочь — врач. Она предложила повесить батюшкино пальто в отдельном кабинете, но он сказал: «Как все люди, так и мы», — и отдал пальто в общую раздевалку.

Постоянное самоукорение старца было хорошо известно. В «Лекциях по Пастырскому богословию» он пишет, что «истинный пастырь все недостатки и грехи паствы считает следствием своей недостаточной ревности и мудрости. Во всем и за все он обвиняет самого себя» (143, 108). В своих письмах отец Иоанн называет себя грешным человеком, часто просит молиться о себе.

Когда на батюшку клеветали, он не роптал, но тихо и твердо говорил: «Клевета — это хорошо, клевета очищает».

Но, быть может, особенно смирение старца проявлялось в том, что он терпел около себя лиц, обладавших очень тяжелым характером.

В последний год земной жизни отец Иоанн тяжело болел, не мог вставать. Врач сказал, что ночью у него бывают тяжелейшие сердечные приступы. Один монах предложил поставить на столик рядом с батюшкой колокольчик, чтобы он звонил, когда ему будет плохо, но другой сказал, что батюшка очень смиренный и не будет никого беспокоить, надо только около него дежурить. Так и сделали.

Заслуженный профессор Московской Духовной Академии, доктор церковной истории К. Е. Скурат пишет: «Отец Иоанн — это образ истинного смирения. Знаю об этом из личного опыта общения с батюшкой».

Все, знавшие батюшку, говорят о свойственном ему даре прозорливости. Силой любви он прозревал душу человека, открывал потаенные помыслы, забытые грехи, предсказывал будущее. Для него не существовало тайн. Незнакомый человек мог прийти к нему и молчать, а батюшка знал его жизнь, ее обстоятельства, его душевное состояние и зачем он к нему пришел.

Часто старец отвечал не на тот вопрос, который задавал человек, а на ту мысль, которая была главной в душе вопрошавшего (при этом иногда говорил: «У тебя все, как на чистом листе, видно»), точно определял внутреннее состояние даже тех людей, которых никогда не видел, знал загробную участь усопших. Видя человека впервые, старец рассказывал всю его жизнь или называл самые сокровенные грехи. Дар проникновения в тайники человеческих сердец удивлял многих и побуждал всецело отдаваться его руководству. У людей появлялась уверенность, что старец лучше их знает, в чем они нуждаются и что им полезно.

Схиархимандрит Иоанн обладал даром предвидения, он прозревал будущее как настоящее. Предсказания его продолжают сбываться. Примеров прозорливости старца множество (208, 115-119).

Отец Иоанн был великим молитвенником. Он имел дар непрестанной умно-сердечной молитвы Иисусовой. Близкие люди знали, что он не перестает молиться и во сне. Схиархимандрит Андроник (Лукаш) говорил, что «Иоанн день и ночь вопиет». Велика была сила его молитв.

В своих письмах отец Иоанн использовал стихи псалмов: «Помощь моя от Господа, сотворшаго [сотворившего] небо и землю», «Скажи мне, Господи, путь, в онь же [который] пойду». Особенно часто в письмах старца повторяются строки: «Терпя потерпех Господа, и внят [внял] ми [мне], и услыша [услышал] молитву мою». Он учил, что в тяжелые моменты жизни надо повторять эти слова (196, 66).

Многие и многие люди благодарны батюшке за молитвенную помощь.

Одному человеку по роду работы приходилось составлять много документов, которые имели юридическую силу. Но ему было это очень трудно, и писал он с ошибками. Тогда он сказал батюшке: «Пишу с ошибками», — и попросил его молитв. После этого стал писать всегда грамотно и хорошим слогом (196, 66).

Молитвы батюшки были сильны и действенны. Однажды осенью 1990 года, когда батюшка уже тяжело болел, ночью в его дом послышались сильные удары. За окном было видно красное зарево. В двухстах метрах от дома полыхало пламя. Батюшку попросили помолиться, чтобы пожар утих, не перекинулся на другие дома, стоявшие вблизи. В двух метрах от горящего дома был деревянный забор, за которым стоял домик бедной старушки. По молитвам батюшки огонь не коснулся забора, так что и краска осталась цела. От пожара не пострадал ни один другой дом. Пламя стихло и погасло (196, 67).

Отец Николай, духовный сын батюшки, рассказывал о чудесном лове рыбы. Летом он был с батюшкой на Волге. В том месте, где они жили, по словам местных жителей, рыба не ловилась: для рыбной ловли нужно было спускаться вниз по течению. Но батюшка благословил ему и еще одному послушнику ловить рыбу рядом с домом. «Сидим мы в лодке, — вспоминал отец Николай, — ничего не ловится. Вдруг видим, батюшка стоит на высоком берегу. Благословил нас. Рыба стала неожиданно клевать так, что мы не успевали вытаскивать ее. Потом батюшка ушел, клев прекратился. Так повторялось несколько раз. Никто поверить не мог, что мы так много рыбы поймали в том месте» (196, 67-68).

Что бы ни случалось в жизни духовных детей отца Иоанна, они стремились связать с батюшкой каждое движение своего сердца. У них была только одна забота — сообщить обо всем батюшке, и вера их не посрамлялась: молитвами батюшки всегда все устраивалось во спасение. Многие, имея какое-нибудь дело, желали только одного: чтобы при начале этого дела старец молча благословил их.

Казалось, что старец составлял со своими духовными детьми как бы одно существо. Такой духовный союз укреплялся между ними, главным образом, через молитву отца Иоанна и через любовь его к Богу и к людям. Старец жил свято, Дух Господень обитал в его сердце, и поэтому из его души так щедро изливалась на людей благодатная чудодейственная сила.

У старца была высшая черта христианского подвижничества: живя вне мира, он умел служить миру. Батюшка сам замечательно высказал эту мысль в своих «Лекциях по Пастырскому богословию»: «Пастырство есть служение миру, но само оно не от мира, и поэтому греховный мир часто не может понять высоты пастырского служения и восстает на него» (196, 69).

Методы пастырского душепопечения отца Иоанна всегда были основаны на учении Православной Церкви и святых отцов. В письмах своим духовным чадам — священникам — он пишет: «Мы всегда должны жить и учить только так, как учит Церковь и святые отцы» (196, 69).

Имея сам необыкновенное смирение, батюшка и духовных чад, прежде всего, приводил к смирению. Их жизнь под его руководством была всегда направлена на борьбу со своими страстями и — главное — с гордостью.

Отец Иоанн учил: «Христианское смирение — это проявление силы человеческого духа... Победить эту силу не могут никакие другие внутренние и внешние человеческие усилия. Кто носит в себе такое смирение, какое носили преподобный Сергий, преподобный Серафим, иеромонах Амвросий [Оптинский], каким обладали тысячи истинных рабов Божиих, — тот проявляет не слабость духа, а его величие и крепость». Старец дает удивительно точное, емкое и редкое определение смирения: «Смирение — это способность видеть истину». Однажды на вопрос о том, что такое смирение, батюшка дал такой простой ответ: «Смирение — значит: ругают, а ты не ругайся, молчи; завидуют, а ты не завидуй; говорят лишнее, а ты не говори; считай себя хуже всех» (196, 70).

Отец Иоанн считал смирение действенным орудием в борьбе с духами злобы.

В одном из писем старец писал: «Злой дух со своими полчищами предлагает нам свои злочестивые планы, мы же, в свою очередь, принявшие их, уходим на «страну далече». Единственными средствами освобождения от тиранства и распознавания злого умысла диавола являются смирение, то есть осознание своего ничтожества, и молитва. Это — два крыла, могущие вознести от земли на небо каждого христианина. Кто упражняется в этих двух добродетелях, такому человеку бывает нетрудно возлететь, возвыситься и соединиться с Богом в любую минуту своей жизни. И даже тогда, когда нам кажется, что мы оставлены и людьми, и Богом и что ад вот-вот готов поглотить нас, то и тогда эти две добродетели, подобные обоюдоострым мечам, невидимо для нашего взора поразят и удалят от нашей души все сопротивные силы. Дай, Бог, чтобы Христово смирение и молитва постоянно пребывали в нашем сердце; только в таком состоянии мы будем распознавать внушения злого духа и подвизаться против него». Старец учил, что «смирение все может выровнять». Когда в жизни человека что-нибудь не ладилось, батюшка говорил ему: «Смиряйся побольше, и все устроится» (196, 70).

Всеми способами стремился старец привести души пасомых к искреннему покаянию и самоукорению, учил, чтобы за все себя укоряли и не слагали вину на других. Радовался, когда в ответ на обличение слышал искренние слова: «Виноват, батюшка, простите». — «Вот-вот, это — начало, — говорил тогда старец. — Всегда себя надо обвинять». Он приучал в общении с людьми постоянно думать так: «Все как ангелы, я хуже всех». Еще говорил: «Самое верное — считай себя хуже всех». «Чтобы не ушла молитва — укоряй себя». Часто батюшка напоминал: «Главное — осознать грех». Тех же, кто раскаивался, он направлял на путь добродетели, призывая: «Начинай с сегодняшнего дня исправляться», или просто: «Начинай!» Однажды старца спросили: «Батюшка, вот в «Отечнике» сказано: «... Если нет в душе смирения, смиряйся телесно». Как это?» — «Когда ругают — не противоречь. Надо сеять каждый день». — «Да что же я могу посеять?» — «Терпи, когда ругают».

Батюшка учил, что истинное смирение должно проявляться в терпеливом перенесении обид и укоризн, так как смиренные считают себя достойными всяких унижений. На вопрос: «Как смиряться?» — батюшка отвечал: «Себя укоряй. Когда другие укоряют, соглашайся. Считай себя хуже всех...».

Отец Иоанн не только призывал к самоукорению, но и называл страшным такое душевное состояние, при котором человек не считает себя хуже других людей. Так, в проповеди «О чудесном улове рыбы» он говорил: «Очень часто мы, по своему самолюбию, считаем самих себя не хуже других людей и по этой причине стремимся извинить себя, оправдать свои греховные дела, хотя в нашей душе скрываются и действуют различные похоти и страсти. Да сохранит Господь каждого из нас от такого страшного состояния» (196, 71).

В своих письмах отец Иоанн писал: «Да умудрит тебя Господь и поможет, прежде всего, увидеть свои грехи». Батюшка учил, что при искреннем смирении рождается правильный образ мыслей. Батюшка приучал всегда брать вину на себя, даже если и не виноват. Воспитывая в людях безгневие, смирение и терпение, он часто умышленно делал выговоры.

Батюшка учил принимать обличения и не смущаться. Одному человеку он говорил: «Душа твоя не терпит укора, очень внутренне смущается. Будь простым, и напряжение пройдет, а это значит: «Я хуже всех, всем должен, какое могу добро делать, всем — мое почтеньице». Батюшкины обличения помогали человеку выявить свое внутреннее состояние: на самом ли деле тот считает себя достойным любого уничижения или возмутится, поропщет (196, 72-73).

Отец Иоанн в одном из писем сам объясняет, почему так необходимы людям уничижения, обличения, а не только проявления любви. Он пишет настоятельнице монастыря: «Что касается N, то мое благословение Вам и Божие поступить с ней построже и не покрывать ее самоволие и явное греховное житие, но запрещать и отсекать все греховное строгостью... Потому что ее действиями могут соблазниться многие и погибнуть, а мы с Вами дадим ответ пред Богом. Вспомните св. Иоанна, Предтечу Господня, который постоянно обличал даже царя, говоря: «Недостойно иметь тебе жену Филиппа, брата твоего». И это нужно потому, что такие люди уже бывают неспособны прийти в чувство от кротких слов или проявленной к ним любви. От этого они еще хуже становятся и грешат открыто и нагло. Вот почему мы должны поступать с такими людьми подобно врачу, применять операционный нож для удаления злокачественной болезни. Безусловно, операция без боли не проходит, но зато посредством ее сохраняется жизнь человека, а ведь здесь речь идет о бессмертной душе» (196, 73).

Преп. Иоанн Лествичник учит: «Если кто отвергает от себя праведное или неправедное обличение, тот отвергается своего спасения, а кто принимает оное со скорбью или без скорби, тот скоро получит прощение согрешений». Этим-то спасительным путем обличений вел своих духовных чад отец Иоанн.

Вместе с тем, если батюшка видел, что человек не может терпеть укоров, он одним словом мог водворить в душе его мир.

Главное, что старец приводил к смирению всем образом своей жизни. Все, кто общался с ним, знают, что дух смирения, обитавший в отце Иоанне, изливался на каждого в той мере, в которой человек мог это вместить. Рядом со старцем отлетало все ненужное, суетное, наносное. Человек становился самим собой и получал редкую возможность видеть себя как бы со стороны, таким, каков он есть. Каждый сам ощущал свои грехи и невольно приходил к искреннему раскаянию. Тогда на душе становилось тихо-тихо, и человек исполнялся чувством собственного недостоинства. В такие минуты некоторым людям старец говорил, что они должны «всех вокруг крепить своим смирением, всех утешать». Отец Иоанн писал: «Пастырское влияние основывается на таинственном общении пастыря с паствой через передачу последней своего настроения» (196, 74).

От духовных детей отец Иоанн требовал полного и безусловного послушания. Все вокруг старца совершалось только по его благословению. Батюшка писал, что послушание должно лежать в основе всех добродетелей, ибо послушание было первой заповедью, данной человеку Богом по его сотворении. По мысли отца Иоанна, «утверждение в добродетельной жизни есть утверждение в послушании». Если батюшка давал ответ на какой-либо вопрос, а его потом переспрашивали, он говорил: «Сказал раз — и на всю жизнь. Что было запрещено — то грех, через сколько бы лет ни случилось».

В своих письмах отец Иоанн писал: «... Нам следует пересмотреть свою жизнь и начать устраивать свое спасение со всей тщательностью. Особенно не нарушать послушание. По учению святых отцов, послушание — рай, а ослушание — ад» (196, 74).

Он говорил: «Все дает послушание». «Слушай, что тебе говорят, и выполняй, тогда и жизнь установится». «Слушаться надо огненно». «Кто слушается — тот спасается». «Раньше людей легко было вести: сначала на всякое дело придут, возьмут благословение, а потом уже делают, а теперь сами все делают, а потом благословения просят. Но и сейчас есть люди, которым один раз в год даешь направление — и они держатся. Хорошие есть люди. И хочется помогать людям». «Надо слушаться, а не своими мыслями жить».

Предостерегая двадцатилетнюю девушку от общения с молодыми людьми, которые ей нравились и о которых она рассказывала старцу (впоследствии они оказались сектантами), батюшка говорил: «Но я же чувствую, что нельзя. Ну, смотри: вот если ты идешь, а впереди яма сокрытая, а я знаю, что яма, и тебя предостерегаю. Я за тебя отвечаю. Сказали — слушай, а хочешь своим умом жить — уходи. Сидишь на корабле — в пучину не бросайся!»

Старец советовал отсекать свою волю. Он говорил, что многие сейчас хотят спастись, желание имеют, а дел не делают и ходят, как овцы без пастыря, а враг легко берет сначала одну, потом другую без всякого труда, потому что волю свою творят. «Трудно дело спасения!» — заканчивал отец Иоанн (196, 75).

Старец внедрял в сознание своих духовных чад, что человек не должен доверять своим мыслям, чувствам, своему разуму, потому что после грехопадения они ложны. По свидетельству отца Иоанна, осознание человеком ложности своего разумения — очень важный момент в деле духовного совершенствования. О том, что ум человека помрачен и нельзя ему доверять, батюшка писал в своих письмах: «... У нас нет никаких добрых дел, то есть молитвенного подвига нет, смирение и терпение в нашей душе отсутствуют. А пороки развиваются с неудержимой быстротой, полностью оскверняют наше сердце и помрачают ум. Находясь в таком состоянии, человек теряет свое христианское достоинство и уходит в «страну далече», то есть в пропасть ада» (196, 75).

Когда старцу рассказывали о нерасположенности к чему- либо или к кому-либо, он отвечал, что этому доверять не надо. «Главное — душу очищать и воли Бога искать». Волю же Божию открывает только старец. О тех, кто не слушался, батюшка говорил: «Чувствует, конечно, душа, что погибла бы давно без молитвенника, но все свою волю творит».

Два человека в жизненно важном вопросе не послушались батюшку и поступили по своей воле. Отец Иоанн очень переживал за них и строго сказал: «Они лишились предстателя пред Богом». Впоследствии жизнь их сложилась очень неудачно. Батюшка писал, что своеволие неотделимо от гордости, которая лежала в основании греха прародителей. В проповеди «О чудесном улове рыбы», о которой мы уже упоминали, старец сказал: «Мы с вами стремимся свою жизнь устроить не по зову Божию, не по Его святой воле, а по своим греховным наклонностям. И поэтому при малых наших житейских неудачах мы теряем равновесие, горько жалуемся и готовы даже роптать на Бога. И наоборот, когда в нашей жизни бывает все благополучно, то мы становимся самонадеянными гордецами, думая, что наше благополучие зависит от нашего умения, а не от Бога, милующего и спасающего» (196, 76).

Он видел внутреннее душевное состояние человека и соответственно вразумлял его, когда строгостью, а когда отцовской любовью, отсекал своеволие.

Отец Иоанн учил, что своеволие лишает благодати. На вопрос игуменьи одного монастыря о проступке монахини старец отвечал: «Она оскорбила Бога своим своеволием и тем самым удалила благодать Святого Духа из своего сердца. А отсюда происходит и телесная болезнь, и душевная».

Отец Иоанн часто говорил, что Господь очень милостив, Он любит и слышит тех, кто Его волю творит.

Батюшка каждого приучал открывать свои мысли духовнику. В «Лекциях по Пастырскому богословию» отец Иоанн указывал: «Откровение помыслов старцу искореняет зло и предупреждает от грехопадений» (143, 108). Это делание — откровение помыслов старцу — издавна процветало в Глинской пустыни, и батюшка прививал его своим духовным детям.

Всякий грех начинается с греховных помыслов. Следовательно, и духовная борьба должна начинаться именно с них. Но для этого надо научиться видеть свои помыслы. Именно этому батюшка, прежде всего, и учил замечать помыслы и исповедовать их. Он говорил: «До грехопадения был человек в единении с Богом. Не было у него плохих мыслей. А теперь враг то с одной стороны, то с другой стороны подступает. А человек слабый — все принимает. Какой-нибудь один раз воздержится человек и подумает: «Вот я воздержался!» — это уже враг обокрал».

Насколько опасны греховные мысли, отец Иоанн говорил в «Слове перед исповедью»: «Как нечистый и зловредный воздух изнуряет и ослабляет тело и прежде времени сводит в могилу, так и нечистые, греховные мысли оскверняют душу, заражают ее грехом и препятствуют проникновению в нее благодати Божией, без которой душа умирает вечной смертью» (143, 296).

Помыслы, являющиеся в душе, бывают добрые и злые, они тесным образом переплетаются друг с другом. Самому человеку без опытного наставника распознать их невозможно. Поэтому батюшка учил, что открытие помыслов должно охватывать содержание всей души. На исповеди ему открывали не только свои грехи, искушения, но и мысли, пожелания, злые движения сердца.

Одному человеку отец Иоанн объяснял: «Помыслы заводятся, как моль, неприметно, и всю одежду в дыры изъедают. Ты долго их скрывал, а говорил бы сразу да почаще — ничего бы уж не было... Когда скрываешь — вместе с диаволом борешься против духовника. Будь готов каждую мысль сказать батюшке и думать: «Как батюшка скажет, так и поступлю» (196, 80).

Как правило, человек чувствовал, что отец Иоанн и так видит его мысли; часто старец их сам говорил, и это сразу располагало к полной откровенности. Но бывали и такие случаи, когда батюшке приходилось долго увещевать человека или даже грозно приказывать, чтобы тот открыл греховный помысл. Это стоило батюшке больших трудов.

И это была та серьезная внутренняя борьба, которой он учил человека (196, 80). Старец как бы за руку вел человека по ступеням лестницы духовно-нравственного совершенствования. Сначала учил замечать помыслы (что очень непросто для новоначальных), затем открывать их духовнику и, наконец, бороться с ними.

Отец Иоанн каждому, к нему приходившему, много говорил о необходимости внутренней борьбы: «Наша жизнь здесь — борьба. Сидим в окопах как солдаты — вокруг рвутся снаряды. Христианин — это воин, сражающийся, по апостолу Павлу, с «духами злобы поднебесной». «Мы, воины, должны бороться, не расслабляться». «Здоровая душа, когда борется с мыслями, с желаниями». «Против греха борись, как воин, сражайся с диаволом до победного конца, призывая в помощь Царицу Небесную».

В борьбе с помыслами, как учил старец, следует «переключать ум». «Важно в жизни, что извлекаешь из обстоятельств. Паук из цветка яд берет, а пчела — мед. Вот, например, идешь, услышишь музыку, песни, а ты сразу мысль переключай: «А как же Ангелы на небесах поют?» Мыслей греховных не допускай. Сразу переключайся на другое. Думай, например, о смерти, о Страшном суде». Кому-то батюшка советовал переключать ум на работу.

Старец учил замечать в душе пристрастие к кому-либо или чему-либо. Он говорил: «И малая вещь может погубить человека, если он будет относиться к ней с пристрастием». Батюшка наставлял бороться с помыслами молитвой. Он говорил: «Надо гнать вражьи мысли, заменять их молитвой». И еще говорил: «Если будешь делом да молитвой занят, враг не подступит».

Батюшка учил, что бороться с греховными помыслами нужно покаянием.

К каждому у батюшки был свой подход. Поэтому здесь указаны лишь некоторые способы борьбы с помыслами, ми, которым он учил всех. Но в этой борьбе был очень важный момент, тоже общий для всех. Батюшка обладал удивительным даром: помыслы, казавшиеся страшными и неодолимыми, часто в присутствии старца исчезали, будто их и не было.

Духовные чада отца Иоанна отчетливо помнят его энергичные слова, которые он говорил на исповеди или благословляя: «Будь внимателен!», «Исправляйся! Смотри за собой!» Эти слова были для каждого нравственным импульсом, сообщали человеку бодрость, ревность о своем спасении. Как уже отмечалось, старец учил редкому теперь дару — вниманию (святые отцы называют его еще трезвением, бодрствованием, хранением ума). Внимание — одно из основных средств борьбы с греховными помыслами. Глинские старцы всегда особенно старались воспитать это качество в своих учениках (196, 81).

По словам отца Иоанна, внимание относится не только к области ума, но вообще ко всему нашему существу. Бодрственное состояние души и тела требует от христианина как хранения ума, так и хранения чувств, которые, по невнимательности человека, бывают проводниками греховных помыслов.

Духовные чада отца Иоанна отчетливо помнят, как он, поднося палец по очереди к глазам, уху и устам, весомо, проникновенно говорил: «Глаза, уши, язык», то есть «ограждай глаза, уши, язык». Казалось, что батюшка налагал на органы чувств какую-то узду. Давая такое наставление, батюшка как бы передавал человеку состояние внутренней собранности, контроля над собой. Такое состояние продолжалось некоторое время после беседы со старцем (у каждого по-разному). Потом человек, уже опытно познав его, должен был своим трудом и молитвой сам воспитывать в себе внутреннюю собранность, без которой духовная жизнь невозможна (196, 86).

В своих письмах батюшка объясняет, почему он обращает внимание, прежде всего, на указанные чувства. «Очень было бы хорошо обуздать страхом Божиим наши телесные греховные чувства. Особенно глаза, уши и злой язык, — двери греха, уводящие свои жертвы, подобно блудному евангельскому сыну, «на сторону далече». Нужно подумать обо всем и сказать: «Вернусь я снова в отеческий дом и скажу Отцу Небесному: «Прими меня как единого от наемник [наемников] Твоих».

В письме духовной дочери отец Иоанн писал: «Нужно удерживать свои глаза от запрещенного древа — греха, и тогда только душа сможет воспрянуть от духовной спячки». Батюшка приводил много разных примеров того, как надо быть внимательным к зрению. Он говорил: «Засмотрелся на книгу с пристрастием, пожелал — уже грех. Надо сознавать».

Вот маленький пример того, как старец пробуждал в людях самонаблюдение. Услышав от него наставление о хранении чувств, один человек сказал: «А я часто езжу в транспорте и даже не обращаю внимания на то, что могу посмотреть или прочесть то, что люди рядом со мной читают (газеты, журналы)». Батюшка строго укорил его за этот грех и сказал, что это недопустимо. «Удерживай глаза», — говорил он.

Особенно старец призывал следить за языком. Он приводил слова преподобного Антония Великого: «Блюдись, человек, возьми власть над языком своим и не умножай слов, чтобы не умножить грехов» (196, 87).

Духовных чад он наставлял: «Больше надо молчать. Много говорит пустой человек. Если будешь мало говорить, к твоему слову будут прислушиваться. Когда говорят старшие — все выслушать, не перебивать, потом вежливо, кротко ответить».

Батюшка учил и к воспоминаниям относиться внимательно, чтобы они не повредили душе. О снах старец говорил: «Встал — забыл».

Таким образом, отец Иоанн учил быть внимательным во всем. В одном из писем он наставлял: «С нашей стороны требуется постоянный контроль за нашими действиями, поступками и мыслями. Такого внимательного человека Бог никогда не отринет, и, более того, Он будет всегда помогать ему в преодолении всевозможных искушений» (196, 87).

Старец учил записывать, чтобы не забывать, как ходишь в церковь, как стоишь, молишься, чем гордишься, тщеславишься, на что обижаешься, как сердишься, раздражаешься, осуждаешь, есть ли сострадание к людям, одним словом — следить за собой. Строго говорил: «Бегай, как огня, всего ненужного». Внимание и строгость батюшки побуждали человека перед каждым поступком как бы приостановиться, подумать, угодно ли это Богу, не вызовет ли он недовольство отца Иоанна, не огорчит ли его.

С большой осторожностью приучал старец относиться к чтению книг. Большой грех — прочесть что-нибудь без благословения, так как душа может воспринять не то, что нужно, и от Бога отпасть. Новоначальным обычно говорил: «Надо осторожно читать. Читай то, что проверено: «Жития святых», «Жизнеописания подвижников благочестия», Авву Дорофея, Оптинских старцев». Такими методами старец приводил человека к тому, что внимание охватывало все стороны его жизни.

Внутренняя собранность неразрывно связана с самоуглублением. Старец говорил, что надо внутрь себя углубляться — там великая тишина. Он сам как бы передавал это внутреннее состояние.

Велика была сила слов отца Иоанна, приносимых его духовными детьми в общество. Указания старца старались записать или запомнить дословно и так же их передать окружающим. Ведь и святые отцы учат: «В собеседованиях вместо собственных рассуждений лучше пользоваться изречениями старцев» (196, 90).

Наставления отца Иоанна часто помогали в беде. Духовного сына батюшки, который много трудился, незаслуженно обвинили на работе. Когда рассматривался вопрос о его предприятии, он дословно сказал то, что ему велел старец: «Судите по совести, а не по страсти. А работаем мы много». Этих слов было достаточно. Все закончилось в его пользу.

Батюшка давал ценные наставления мирянам, семейным людям. Так, на вопрос о женитьбе отец Иоанн отвечал, что «это — вопрос сложный, и надо помолиться, чтобы Господь послал человека, по пути шедшего. Хорошо бы было найти человека с хорошей и красивой душой. Именно это является основой, а остальное — второстепенное».

Говоря о взаимоотношениях в семье, старец наставлял: «Дома со своими родными живи в мире и любви. Будь им не в тягость, а в радость. Это угодно Богу и спасительно для души».

Духовную дочь учил: «Нельзя мужа настраивать против его родителей. А то твоих детей будут против тебя настраивать. Надо смиряться: «Я сама-то хуже всех».

«Если в семье ты будешь плохая, то когда придешь в церковь — кто тебя услышит? Семья — малая Церковь. Должна стараться, чтобы был мир. Это надо и тебе, и мужу, и детям».

Женщине, которая переживала, что у нее муж неверующий, батюшка ответил: «А ты приведи его [к вере] своими добрыми делами».

Некоторым матерям отец Иоанн советовал, чтобы при кормлении младенца грудью они одновременно читали Евангелие. Он говорил: «Материнская молитва со дна ада может вытащить» (196, 91).

Отношение старца к детям всегда было отечески ласковое. Но он не баловал их, а избавлял от пагубных и дурных привычек, давал им серьезные наставления, в первую очередь, о послушании матери, родителям, о том, что в отношениях должна быть любовь, что они должны уступать друг другу, старшие — заботиться о младших (196, 91-92).

Отец Иоанн учил всех любвеобильному отношению к ближним, почтению к старшим. К нему обращались за советом очень многие монашествующие — как из Академии и Лавры, так и приезжавшие из других монастырей. Из его многочисленных наставлений инокам приведем лишь некоторые.

«Для монаха определен путь узкий и тернистый, и он должен завершиться на Голгофе, то есть со Христом постраждем и со Христом прославимся».

«Монашеская жизнь — это не есть почетное звание или титул почести, а это — непрерывный подвиг доброделания, то есть труд над очищением своего ума и сердца от скверных помыслов и пожеланий. А цель, в конечном своем существе, должна сводиться к тому, чтобы воскресший Господь сподобил нас узреть Его в Царствии Небесном лицом к лицу».

«Если найдем в своих сердцах грехи, как-то: гордость, упрямство, самомнение, самоволие или отсутствие любви к Богу, к нашим наставникам и друг к другу, — значит, мы в таком случае стоим на опаснейшем пути... Ведь монах должен быть ангелом и его назначение — постоянно славить Бога своей доброй жизнью с небесным воинством».

«Ревность к монашескому житию пусть будет постоянно в твоей душе. Без этого доброделания... не сможешь Бога узреть» (196, 92).

«Неси с терпением свой монашеский крест. Он, безусловно, тяжелый, но те, кто его донесет до назначенного Богом места, забудут все трудности и печали. Там ведь, за гробом, труженикам уготована благодатная жизнь. И ради нее нужно презирать все греховное и скверное» (196, 93).

Своими мудрыми наставлениями отец Иоанн мог исправить грешника, даровать ему душевное и телесное выздоровление. Как истинный пастырь, он благодатью Святого Духа перерождал сердца.

Отец Иоанн был родным, своим всякой православно верующей душе, и потому эта душа так тянулась к нему. И какие бы грехи ни терзали души людей, по молитвам праведника они очищались и становились достойными милости Божией. Множество душ он извлек из тины греха, многих спас от отчаяния, утешил, возвратил к честной, трудовой жизни.

В «Лекциях по Пастырскому богословию» отец Иоанн, исходя из собственного опыта, свидетельствует: «Истинный пастырь носит в душе своей все то, чем нравственно живут его пасомые, сраспинается им, сливает их духовные нужды со своими, скорбит и радуется с ними, как отец с детьми своими» (196, 93).

Давая наставления детям в одной благочестивой семье, батюшка сказал: «Если вам хорошо, то и нам радость, нам хорошо. А вот если плохо будете жить, будет вам скорбь, и нам, да еще гораздо большая, чем вам».

Своему духовному сыну старец говорил: «То, что ты где- то плохо себя ведешь — камни в мой огород бросаешь. Это все на мне отражается. Косвенно — это причина моих болезней». Другому говорил: «Начинай работать над собой, и мне будет хорошо, и тебе».

Каждый из духовных чад отца Иоанна может сказать: «Батюшка душу свою за нас полагал». Его самоотверженное служение проявлялось и в том, что он говорил: «Умрет душа неподготовленная — все на себя берешь».

Так старец окормлял свою паству и своим примером учил всех жить на земле для неба.

Многоплодной была деятельность отца Иоанна на ниве духовничества. Завершая анализ основных направлений пастырской деятельности схиархимандрита Иоанна, следует особо подчеркнуть необыкновенно глубокое чувство любви к Родине, присущее ему. Через своих учеников, духовных детей, он занимался общественной деятельностью, и не было такого положительного общественного явления, которое бы его одухотворенный и просвещенный ум упустил из виду и не поддержал своей отзывчивостью.

Отец Иоанн был истинным русским патриотом. Он называл чувство любви к Родине священным и писал, что патриотизм — это христианский долг. «Христово учение требует от каждого последователя беззаветной любви к своим братьям. И эта любовь верующих русских людей находит яркое проявление в защите родного Отечества... Если в сердце христианина горит огонь истинной любви, завещанной Христом, это сердце не требует указаний, в чем проявить свою любовь: оно само и голодного накормит, и плачущего утешит. То же можно сказать и о священном чувстве любви к Родине. Если в душе и сердце христианина ярко горит пламень патриотизма, он сам найдет пути для проявления своей любви к Отечеству». Особенно старец напоминает об этом клирикам. «Священнослужитель должен быть искренним патриотом своей Родины... и в этом же духе воспитывать своих прихожан» (138, 37).

В заключение нам бы хотелось привести слова Святейшего Патриарха Алексия II, характеризующие деятельность схиархимандрита Иоанна в целом: «Схиархимандрит Иоанн является продолжателем традиций старчества Глинской пустыни. Живя в Боге, отец Иоанн по-прежнему близок к земной Церкви, к своей пастве, к своему горячо любимому Отечеству, к многострадальному российскому народу. Его духоносность так же, как и при жизни, привлекает к старцу многих людей, которые будут всегда тянуться к этой величайшей личности...» (6, 87). Исходя из этого понимания целожизненного подвига и многогранной деятельности схиархимандрита Иоанна, обратимся теперь к его богословско-педагогическому наследию.


Возврат к списку

Вернуться на главную страницу


Расписание богослужений

11/24 ноября, пятница

Вмч. Мины, Мч. Виктора, мц. Стефаниды и мч. Викентия.

Прп. Феодора Студита, исп.

5.45 Полунощница. Молебен у мощей прп. Евфросинии.

7.15 Часы. Божественная Литургия.

16.45 Вечернее богослужение.

17.00 Акафист Божией Матери. (Кресто-Воздвиженский собор)

Частица св. мощей мч. Викентия, имеется в мощевике обители.

Смотреть все

Православный календарь

11 / 24 ноября, пятница

Вмч. Мины (304). Мч. Виктора и мц. Стефаниды (II). Мч. Викентия (304). Прп. Феодора Студита, исп. (826). Блж. Максима Московского, Христа ради юродивого, чудотворца (1434).

Прп. Мартирия Зеленецкого (XVII). Мч. Стефана Дечанского (ок. 1336) (Серб.).

Сщмч. Евгения Васильева пресвитера (1937).

Смотреть все

Каталог TUT.BY