- Преподобная Евфросиния Полоцкая
- Святыни
- История
- Книга памяти
- Молитвослов
- Монастырский синодик
- Жития святых и подвижников благочестия
- Архитектурный комплекс
- Библиотека
- Наши издания
- Монастырь сегодня
- Фотогалерея
- События
- Монашеская страничка
При использовании материалов
ссылка на сайт
www.spas-monastery.by обязательна
Дорогие гости сайта!
Если у кого-либо из вас сохранились материалы, касающиеся истории нашего монастыря (документы, фотографии и др.), пишите нам по адресу электронной почты spas.monastery@gmail.com Будем благодарны за любую помощь.
Стихотворения |
поэтов, чья судьба связана с Полоцком
Бунин Иван Алексеевич |
Бунин Иван Алексеевич«...Зачем и о чем говорить?..»...Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами, Все сердце стараться раскрыть – И чем же? – одними словами! И хоть бы в словах-то людских Не так уж все было избито! Значенья не сыщете в них, Значение их позабыто! Да и кому рассказать? При искреннем даже желанье Никто не сумеет понять Всю силу чужого страданья! 1889«В полночный час я встану и взгляну...»В полночный час я встану и взгляну На бледную высокую луну, И на залив под нею, и на горы, Мерцающие снегом вдалеке... Внизу вода чуть блещет на песке, А дальше муть, свинцовые просторы, Холодный и туманный океан... Познал я, как ничтожно и не ново Пустое человеческое слово, Познал надежд и радостей обман, Тщету любви и терпкую разлуку С последними, немногими, кто мил, Кто близостью своею облегчил Ненужную для мира боль и муку, И эти одинокие часы Безмолвного полуночного бденья, Презрения к земле и отчужденья От всей земной бессмысленной красы. 25 августа 1922«За все Тебя, Господь, благодарю!..»За все Тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали. Я одинок и ныне – как всегда. Но вот закат разлил свой пышный пламень, И тает в нем Вечерняя Звезда, Дрожа насквозь, как самоцветный камень. И счастлив я печальною судьбой, И есть отрада сладкая в сознанье, Что я один в безмолвном созерцанье, Что всем я чужд и говорю – с Тобой. 1901 «И цветы, и шмели, и трава, и колосья,..»И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет – Господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?» И забуду я всё – вспомню только вот эти Полевые пути меж колосьев и трав – И от сладостных слёз не успею ответить, К милосердным коленам припав.«Любил я в детстве сумрак в храме,..»Любил я в детстве сумрак в храме, Любил вечернею порой Его, сияющим огнями, Перед молящейся толпой.
Любил я всенощное бденье, Когда в напевах и словах Звучит покорное смиренье И покаяние в грехах.
Безмолвно, где-нибудь в притворе, Я становился за толпой, Я приносил туда с собой В душе и радости, и горе.
И в час, когда хор тихо пел О «Свете Тихом», – в умиленьи Я забывал свои волненья И сердцем радостно светлел…
Прошли года, прошли надежды, Переменилися мечты. В душе уж нет теперь, как прежде, Такой сердечной теплоты.
Но те святые впечатленья Над сердцем властны и теперь, И я без слез, без раздраженья Переживаю дни сомненья, Дни оскорблений и потерь. 1888«Христос воскрес! Опять с зарею...»Христос воскрес! Опять с зарею Редеет долгой ночи тень, Опять зажегся над землею Для новой жизни новый день.
Еще чернеют чащи бора; Еще в тени его сырой, Как зеркала, стоят озера И дышат свежестью ночной;
Еще в синеющих долинах Плывут туманы... Но смотри: Уже горят на горных льдинах Лучи огнистые зари!
Они в выси пока сияют, Недостижимой, как мечта, Где голоса земли смолкают И непорочна красота.
Но, с каждым часом приближаясь Из-за алеющих вершин, Они заблещут, разгораясь, И в тьму лесов и в глубь долин;
Они взойдут в красе желанной И возвестят с высот небес, Что день настал обетованный, Что Бог воистину воскрес! 1896АнгелВ вечерний час, над степью мирной, Когда закат над ней сиял, Среди небес, стезей эфирной, Вечерний Ангел пролетал. Он видел сумрак предзакатный, – Уже синел вдали восток, – И вдруг услышал он невнятный Во ржах ребенка голосок. Он шел, колосья собирая, Сплетал венок и пел в тиши, И были в песне звуки рая – Невинной, неземной души. «Благослови меньшого брата, – Сказал Господь. – Благослови Младенца в тихий час заката На путь и правды, и любви!» И Ангел светлою улыбкой Ребенка тихо осенил И на закат лучисто-зыбкий Поднялся в блеске нежных крыл. И, точно крылья золотые, Заря пылала в вышине, И долго очи молодые За ней следили в тишине! 1891 Благовестие о рождении ИсаОни пришли тропинкою лесною, Когда текла полдневная жара И в ярком небосклоне предо мною Кудрявилась зеленая гора. Я был как дуб у черного шатра, Я был богат стадами и казною, Я сладко жил утехою земною, Но вот пришли: «Встань, Авраам, пора!» Я отделил для вестников телицу, Ловя ее, увидел я гробницу, Пещеру, где оливковая жердь, Пылая, озаряла двух почивших, Гроб праотцев, Эдема нас лишивших, И так сказал: «Рожденье чад есть смерть!» 10.08.1916Гробница Рахили«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути...» И на гробнице нет Ни имени, ни надписей, ни знаков. Ночной порой в ней светит слабый свет, И купол гроба, выбеленный мелом, Таинственною бледностью одет. Я приближаюсь в сумраке несмело И с трепетом целую мел и пыль На этом камне выпуклом и белом... Сладчайшее из слов земных! Рахиль! 1907Долина ИосафатаОтрада смерти страждущим дана. Вы побелели, странники, от пыли. Среди врагов, в чужих краях вы были. Но вот вам отдых, мир и тишина. Гора полдневным солнцем сожжена, Русло Кедрона ветры иссушили. Но в прах отцов вы посохи сложили, Вас обрела родимая страна. В ней спят цари, пророки и левиты. В блаженные обители ея Всех, кто в чужбине не были убиты, Сбирает Милосердный Судия. По горным склонам каменные плиты стоят раскрытой Книгой Бытия. 20.VIII.1908ИерусалимЭто было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной. Зеленела трава. На припеке во рву Мак кропил огоньками траву. И сказал проводник: «Господин! Я еврей И, быть может, потомок царей. Погляди на цветы по сионским стенам: Это все, что осталося нам». Я просил: «На цветы?» И услышал в ответ: «Господин! Это праотцев след, Кровь погибших в боях. Каждый год, как весна, Красным маком восходит она». В полдень был я на кровле. Кругом, подо мной, Тоже кровлей, – единой, сплошной, Желто-розовой, точно песок, – возлежал Древний город и зноем дышал. Одинокая пальма вставала над ним На холме опахалом своим, И мелькали, сверлили стрижи тишину, И далеко я видел страну. Морем серых холмов расстилалась она В дымке сизого мглистого сна, И я видел гористый Моав, а внизу – Ленту Мертвой воды, бирюзу. «От Галгала до Газы, – сказал проводник, – Край отцов ныне беден и дик. Иудея в гробах. Бог раскинул по ней Семя пепельно-серых камней. Враг разрушил Сион. Город тлел и сгорал – И пророк Иеремия собрал Теплый прах, прах золы, в погасавшем огне И рассеял его по стране: Да родит край отцов только камень и мак! Да исчахнет в нем всяческий злак! Да пребудет он гол, иссушен, нелюдим – До прихода Реченного Им!» 1907Из Апокалипсиса. Глава IVИ я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я, Как звук трубы, гремевшей надо мною, Мне повелел: войди и зри, что будет. И Дух меня мгновенно осенил. И се – на небесах перед очами Стоял престол, на нем же был Сидящий. И сей Сидящий, славою сияя, Был точно камень яспис и сардис, И радуга, подобная смарагду, Его престол широко обняла. И вкруг престола двадесять четыре Других престола было, и на каждом Я видел старца в ризе белоснежной И в золотом венце на голове. И от престола исходили гласы, И молнии, и громы, а пред Ним – Семь огненных светильников горели, Из коих каждый был Господний дух. И пред лицом престола было море, Стеклянное, подобное кристаллу, А посреди престола и окрест – Животные, число же их четыре. И первое подобно было льву, Тельцу – второе, третье – человеку, Четвертое – летящему орлу. И каждое из четырех животных Три пары крыл имело, а внутри Они очей исполнены без счета И никогда не ведают покоя, Взывая к Славе: свят, свят, свят, Господь, Бог Вседержитель, Коий пребывает И был во веки века и грядет! Когда же так взывают, воздавая Честь и хвалу Живущему вовеки, Сидящему во славе на престоле, Тогда все двадесять четыре старца Ниц у престола падают в смиреньи И, поклоняясь Сущему вовеки, Кладут венцы к престолу и рекут: «Воистину достоин восприяти Ты, Господи, хвалу, и честь, и силу Затем, что все Тобой сотворено И существует волею Твоею!» 1901ИзгнаниеТемнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан... Кто утолит в пустыне, на чужбине Боль крестных ран?
Гляжу вперед, на черное Распятье Среди дорог –
И простирает скорбные объятья Почивший Бог. Бретань, 1920 КадильницаВ горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам, В разрушенный алтарь пастух меня привел, И увидал я там: стоит нагой престол, А перед ним, в пыли, могильно-золотая, Давно потухшая, давным-давно пустая, Лежит кадильница – вся черная внутри От угля и смолы, пылавших в ней когда-то... Ты, сердце, полное огня и аромата, Не забывай о ней. До черноты сгори. 25 января, 1916Надпись на могильной плитеНесть, Господи, грехов и злодеяний Превыше милосердья Твоего! Рабу земли и суетных желаний Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято: Во дни тоски, наперекор уму, Я не питал змею вражды на брата, Я все простил по слову Твоему. Я, тишину познавший гробовую, Я, воспринявший скорби темноты, Из недр земных земле благовествую Глаголы Незакатной Красоты! 1901Новый ЗаветС Иосифом Господь беседовал в ночи, Когда Святая Мать с Младенцем почивала: «Иосиф! Близок день, когда мечи Перекуют народы на орала. Как нищая вдова, что плачет в час ночной О муже и ребенке, как пророки Мой древний дом оплакали со Мной, Так проливает мир кровавых слез потоки. Иосиф! Я расторг с жестокими завет. Исполни в радости Господнее веленье: Встань, возвратись в Мой тихий Назарет – И всей земле яви Мое благоволенье». 1914Новый храмПо алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас, И кто-то сверху капал мелом На золотой иконостас. И звучный гул бродил в колоннах, Среди лесов. И по лесам Мы шли в широких балахонах, С кистями, в купол к небесам. И часто, вместе с малярами, Там пели песни. И Христа, Что слушал нас в веселом храме, Мы написали неспроста. Нам все казалось, что под эти Простые песни вспомнит Он Порог на солнце в Назарете, Верстак и кубовый хитон. 1907Ночь и деньСтарую книгу читаю я в долгие ночи При одиноком и тихом дрожащем огне: «Все мимолетно – и скорби, и радость, и песни, Вечен лишь Бог. Он в ночной неземной тишине». Ясное небо я вижу в окно на рассвете. Солнце восходит, и горы к лазури зовут: «Старую книгу оставь на столе до заката. Птицы о радости вечного Бога поют!» 1901Петух на церковном крестеПлывет, течет, бежит ладьей, И как высоко над землей! Назад идет весь небосвод, А он вперед – и все поет. Поет о том, что мы живем, Что мы умрем, что день за днем Идут года, текут века – Вот как река, как облака. Поет о том, что все обман, Что лишь на миг судьбою дан И отчий дом, и милый друг, И круг детей, и внуков круг, Что вечен только мертвых сон, Да Божий храм, да крест, да он! Амбуаз, 12. IХ. 1922Святитель
Твой гроб, дубовая колода, Стоял открытый, и к нему Все шли и шли толпы народа В душистом голубом дыму.
А на доске, тяжелой, черной, Был смуглый золотой оклад, Блистал твой образ чудотворный В огнях малиновых лампад.
И, осеняя мир десницей И в шуйцу взяв завет Христа, Как горько ты, о темнолицый, Иссохшие смыкал уста! 1915Святой ПрокопийБысть некая зима Всех зим иных лютейша паче. Бысть нестерпимый мраз и бурный ветр, И снег спаде на землю превеликий, И храмины засыпа, и не токмо В путех, но и во граде померзаху Скоты и человецы без числа, И птицы мертвы падаху на кровли. Бысть в оны дни: Святый своим наготствующим телом От той зимы безмерно пострада. Единожды он нощию прииде Ко храминам убогих и хоте Согретися у них; но ощутивше Приход его, инии затворяху Дверь перед ним, инии же его Бияху и кричаще: – Прочь отсюду, Отыде прочь, Юроде! – Он в угле Псов обрете на снеге и соломе, И ляже посреде их, но бегоша Те пси его. И возвратися паки Святый в притвор церковный и седе, Согнуся и трясыйся и отчаяв Спасение себе. – Благословенно Господне Имя! Пси и человецы – Единое в свирепстве и уме. 1916Судный деньВ щит золотой, висящий у престола, Копьем ударит ангел Израфил – И саранчой вдоль сумрачного дола Мы потечем из треснувших могил. Щит загудит – и Ты восстанешь, Боже, И тень Твоя падет на судный дол, И будет твердь подобна красной коже, Повергнутой кожевником в рассол. 1912 Сын Человеческий. Апокалипсис, IЯ, Иоанн, ваш брат и соучастник В скорбях и царстве Господа, был изгнан На Патмос за свидетельство Христа. Я осенен был духом в день воскресный И слышал за собою как бы трубный Могучий глас: «Я Альфа и Омега». И обратился, дабы видеть очи Того, кто говорит, и, обратившись, Увидел семь светильников златых. И посреди их пламенников – мужа, Подиром облеченного по стану И в поясе из золота – по персям. Глава Его и волосы сияли, Как горный снег, как белая ярина, И точно пламень огненный – глаза. Стопы Его – халколиван горящий, Как будто раскаленные в горниле, И глас Его был шумом многих вод. Семь звезд в Его деснице, меч струился Из уст Его, и лик Его – как солнце, Блистающее в славе сил своих. И, увидав, я пал пред Ним, как мертвый. 1903–1906 ТроицаГудящий благовест к молитве призывает, На солнечных лучах над нивами звенит; Даль заливных лугов в лазури утопает, И речка на лугах сверкает и горит.
А на селе с утра идет обедня в храме; Зеленою травой усыпан весь амвон, Алтарь, сияющий и убранный цветами, Янтарным блеском свеч и солнца озарен.
И звонко хор поет, веселый и нестройный, И в окна ветерок приносит аромат – Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат, Весенний праздник твой, и светлый, и спокойный!
Ты нынче с трудовых засеянных полей Принес сюда простые приношения: Гирлянды молодых березовых ветвей, Печали тихий вздох, молитву – и смиренье. 1893У ворот Сиона, над КедрономУ ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном, Там, где тень бывает от стены, Сел я как-то рядом с прокаженным, Евшим зерна спелой белены.
Он дышал невыразимым смрадом, Он, безумный, отравлялся ядом, А меж тем, с улыбкой на губах, Поводил кругом блаженным взглядом, Бормоча: «Благословен аллах!»
Боже милосердный, для чего Ты Дал нам страсти, думы и заботы, Жажду дела, славы и утех? Радостны калеки, идиоты, Прокаженный радостнее всех. 16 сентября,1917Великий Князь Константин Константинович Романов«Блаженны мы, когда идем...»Блаженны мы, когда идем Отважно, твердою стопою С неунывающей душою Тернистым жизненным путем;
Когда лукавые сомненья Не подрывают веры в нас, Когда соблазна горький час И неизбежные паденья
Нам не преграда на пути, И мы, восстав, прах отряхая, К вратам неведомого края Готовы бодро вновь идти;
Когда не только дел и слова, Но даже мыслей чистоту Мы возведем на высоту, Все отрешаясь от земного;
Когда к Создателю, как дым Кадильный, возносясь душою, Неутомимою борьбою Себя самих мы победим. Иматра, 1 августа 1907«Бывают светлые мгновенья:..»Бывают светлые мгновенья: Земля так несравненно хороша! И неземного восхищенья Полна душа.
Творцу миров благоуханье Несет цветок, и птица песнь дарит: Создателя Его созданье Благодарит.
О, если б воедино слиться С цветком и птицею, и всей землей, И с ними, как они, молиться Одной мольбой;
Без слов, без думы, без прошенья В восторге трепетном душой гореть И в жизнерадостном забвенье Благоговеть! Стрельна, 2 июля 1902«Вернулся май! Уж журавли...»Вернулся май! Уж журавли Обратно прилетели, Луга цветами зацвели, Леса зазеленели. За богатырским сном зимы Настало пробужденье, Как после ночи долгой тьмы Денницы возрожденье. Земля как будто лишь ждала Весеннего лобзанья, И вмиг природа ожила, И всюду ликованье. Весь мир поет, и ширь полей, И рощи тихий шелест, И в каждой песне соловей Весны волшебной прелесть. Порою вешнею счастлив Поэт: уж он не дремлет И силы творческой прилив Душою чуткой внемлет; Он ударяет по струнам, И, полно вдохновенья, Его свободно к небесам Несется песнопенье. Земмеринг, 6 мая 1882«Еще и марта нет, а снег...»Еще и марта нет, а снег Уж тает, обнажая землю. Я вешних вод веселый бег Опять, обрадованный, внемлю.
Струи взломали хрупкий лед, Грачи обратно прилетели... Пройдет еще две-три недели – И мир воскреснет, зацветет.
Пригрей, о, солнце, землю лаской Твоих живительных лучей И оживи весенней сказкой Глухую мертвенность полей!
Зазимовавшею душою Пора очнуться ото сна: Добра и света дай, весна, И мне в борьбе со злом и тьмою! 28 февраля 1910, Павловск«За день труда, о, ночь, ты мне награда...»За день труда, о, ночь, ты мне награда! Мой тонет взор в безбрежной вышине, Откуда ты глядишься в душу мне Всей красотой нетленного наряда.
В сиянии твоем – что за услада, И что за мир в отрадной тишине! Я признаю в сердечной глубине Власть твоего чарующего взгляда.
Цари, о, ночь, и властвуй надо мной, Чтоб мне забыть о суете земной, Пред тайною твоей изнемогая,
И, немощным восхитив к небесам, Окрепнувшим верни, о, неземная, Меня земле, к заботам и трудам! Контрксевиль, 18 мая 1892 «Задремали волны,..»Задремали волны, Ясен неба свод; Светит месяц полный Над лазурью вод.
Серебрится море, Трепетно горит... Так и радость горе Ярко озарит. Орианда, май 1879«Зарумянились клен и рябина,..»Зарумянились клен и рябина, Ярче золота кудри берез, И безропотно ждет георгина, Что спалит ее первый мороз.
Только тополь да ива родная Все сдаваться еще не хотят И, последние дни доживая, Сохраняют зеленый наряд.
И пока не навеяло снега Ледяное дыханье зимы, Нас томит непонятная нега, И печально любуемся мы.
Но промчалося лето с весною, Вот и осени дни сочтены... Ах, уж скоро мы с этой красою Распростимся до новой весны! Павловск, осень 1897«Затишье на море... За бурею строптивой...»
Затишье на море... За бурею строптивой Настала мертвая, немая тишина: Уж выбившись из сил, так вяло, так лениво, Едва колышется усталая волна.
Затишье на сердце... Застыли звуки песен, Тускнея, меркнет мысль, безмолвствуют уста, Круг впечатлений, чувств так узок и так тесен, В душе холодная такая пустота.
Но налетит гроза, и дрогнут неба своды, Заблещут молнии, и разразится гром, И грозный ураган на дремлющие воды Дохнет властительным, победным торжеством.
Так минет наконец пора дремоты косной, Унылая душа воспрянет ото сна, И снова грянет песнь моя победоносно,– И потечет стихов созвучная волна! Венеция, 16 апреля 1885 «Земля пробудилась от долгого сна,..»Земля пробудилась от долгого сна, Явилась предвестница лета, – О, как хороша ты, младая весна, Как сердце тобою согрето!
Люблю я простор этих ровных полей, Люблю эти вешние воды. Невольно в душе отразилась моей Краса обновленной природы.
Но грустно и больно, что все, к чему мы Привязаны сердцем так нежно, Замрет под холодным дыханьем зимы И вьюгой завеется снежной! Афины, 20 апреля 1882«Как жаль, что розы отцветают!..»Как жаль, что розы отцветают! Цветов все меньше по садам, Уж дни заметно убывают, И звезды ярче по ночам. Жасмин отцвел, сирень увяла, Давно нет ландышей нигде, Один шиповник запоздалый Еще алеет кое-где. Уж сено убрано; долины Лиловым вереском полны; Уж спеют ягоды рябины, Уж листья желтые видны... Мы и заметить не успели, Как осень скучная пришла, Как пронеслися те недели Весны, и солнца, и тепла, Как миновало наше лето, А с ним и все его цветы, И все благоуханье это, Весь этот праздник красоты! Красное Село, 3 августа 1885«Как пленительно-тихо в отцветших полях!..»Как пленительно-тихо в отцветших полях! Наша осень полна обаянья: Сколько прелести в грустных, безжизненных днях Этой кроткой поры увяданья!
Воздух влажен и свеж, облетают листы, Тучи кроют лазурь небосвода, Безответно, безропотно блекнут цветы, И покорно зимы ждет природа.
Не блаженство ли этой внимать тишине, Где пред смертью покорность такая? Так же мирно навеки уснуть бы и мне, Без напрасной борьбы угасая! Павловск, 30 октября 1889«Какой восторг! Какая тишина!..»Какой восторг! Какая тишина! Благоуханно ночи дуновенье; И тайною истомой усыпленья Природа сладостно напоена.
Тепло... Сияет кроткая луна... И очарованный, в благоговенье Я весь объят расцветом обновленья, И надо мною властвует весна.
Апрельской ночи полумрак волшебный Тебя, мой стих мечтательно-хвалебный, Из глубины души опять исторг.
Цветущую я созерцаю землю И, восхищен, весне и ночи внемлю... Какая тишина! Какой восторг! Павловск, 21 апреля 1906«Когда креста нести нет мочи,..»Когда креста нести нет мочи, Когда тоски не побороть, Мы к небесам возводим очи, Творя молитву дни и ночи, Чтобы помиловал Господь.
Но если вслед за огорченьем Нам улыбнется счастье вновь, Благодарим ли с умиленьем, От всей души, всем помышленьем Мы Божью милость и любовь? Красное Село, 10 июня 1899«Когда меня волной холодной...»Когда меня волной холодной Объемлет мира суета, Звездой мне служат путеводной Любовь и красота.
О, никогда я не нарушу Однажды данный им обет: Любовь мне согревает душу, Она – мне жизнь и свет.
Не зная устали, ни лени, Отважно к цели я святой Стремлюсь, чтоб преклонить колени Пред вечной красотой. Берлин, 5 декабря 1887«Когда, провидя близкую разлуку,..»Когда, провидя близкую разлуку, Душа болит уныньем и тоской, Я говорю, тебе сжимая руку: Христос с тобой!
Когда в избытке счастья неземного Забьется сердце радостью порой, Тогда тебе я повторяю снова: Христос с тобой!
А если грусть, печаль и огорченье Твоей владеют робкою душой, Тогда тебе твержу я в утешенье: Христос с тобой!
Любя, надеясь, кротко и смиренно Свершай, о друг, ты этот путь земной И веруй, что всегда и неизменно Христос с тобой! Санкт-Петербург, 7 января 1886«Красу земли сгубил жестокий...»Красу земли сгубил жестокий К зиме от лета переход, И полн лишь неба свод глубокий Неувядаемых красот.
Грустят цветы в саду печальном, Им ароматом не дохнуть; Но взор поднимешь: в небе дальнем Все так же ярок Млечный Путь.
Здесь все так тускло и ненастно, Лесов осыпался наряд, А звезды неба так же ясно В лучах немеркнущих горят.
Пусть влажной мглой и туч клубами Лазурь небес заволокло: Мы знаем, там, за облаками, Всегда и пышно, и светло! Павловск, 27 октября 1889«Люблю, о, ночь, я погружаться взором...»Люблю, о, ночь, я погружаться взором В безоблачность небесной глубины. Какая чистота! Как с вышины Ласкаешь ты лазоревым убором!
Ты так светла, что меркнет лик луны, Пустыней горнею плывя дозором, И сонмы звезд бледнеющим узором Двойной зари сияньем спалены.
О, нежная, прозрачно-голубая! Гляжу, с тебя очей не отрывая, Лицом к лицу пред тайною твоей.
Дай от тебя, о, ночь, мне научиться Средь дольней тьмы душою становиться, Как ты сама, все чище и светлей! Новгород, 21 июня 1899«Любовью ль сердце разгорится,..»Любовью ль сердце разгорится, О, не гаси ее огня! Не им ли жизнь твоя живиться, Как светом солнца яркость дня? Люби безмерно, беззаветно, Всей полнотой душевных сил, Хотя б любовью ответной Тебе никто не отплатил. Пусть говорят: как все в творенье, С тобой умрет твоя любовь – Не верь в неправое ученье: Истлеет плоть, остынет кровь, Угаснет в срок определенный Наш мир, а с ним и тьмы миров, Но пламень тот, Творцом возжженный, Пребудет в вечности веков. Павловск, 10 октября 1889«Меня бранят, когда жалею...»Меня бранят, когда жалею Я причиняющих печаль Мне бессердечностью своею; Меня бранят, когда мне жаль Того, кто в слабости невольной Иль в заблужденьи согрешит... Хоть и обидно мне, и больно, Но пусть никто не говорит, Что семя доброе бессильно Взойти добром; что только зло На ниве жатвою обильной Нам в назидание взошло.
Больней внимать таким сужденьям, Чем грусть и скорбь сносить от тех, Кому мгновенным увлеченьем Случится впасть в ничтожный грех. Не все ль виновны мы во многом, Не все ли братья во Христе? Не все ли грешны перед Богом, За нас распятым на кресте? Мраморный дворец, 1 мая 1888«Не говори, что к небесам...»Не говори, что к небесам Твоя молитва не доходна; Верь, как душистый фимиам, Она Создателю угодна. Когда ты молишься, не трать Излишних слов; но всей душою Старайся с верой сознавать, Что слышит Он, что Он с тобою. Что для Него слова? – О чем, Счастливый сердцем иль скорбящий, Ты ни помыслил бы, – о том Ужель не ведает Всезрящий? Любовь к Творцу в душе твоей Горела б только неизменно, Как пред иконою священной Лампады теплится елей. 1888 «Не много дней осталося цвести...»Не много дней осталося цвести Красе роскошной Божья сада: Уж кроткое мне слышится «прости» В печальном шуме листопада.
И тем спешит налюбоваться взор, Чего не погубила осень: Она сорвет с земли ее убор, Щадя лишь хвои мрачных сосен.
О, солнце, грей! Благоухайте ж мне, Весной взлелеянные розы! Лишь бы пронесть хоть память о весне Сквозь ночь и стужу зимней грезы! Павловск, 1 сентября 1889«Нет, не туда, о, ночь, в плененном созерцанье...»Нет, не туда, о, ночь, в плененном созерцанье Взор устремляется, где в ризе золотой, В огнях и пурпуре сокрылся царь дневной, Багряным заревом пылая на прощанье.
Усталые глаза хотят красы иной: Там, у тебя они найдут очарованье, Где кротко теплится нетленное сиянье И млеет ясною и томной синевой.
От рубежа небес с его зарей огнистой Я очи возвожу к твоей лазури чистой И признаю меж нас таинственный союз.
Тебе, о, ночь, тебе, царице светозарной, С восторгом радости, с молитвой благодарной Я умиленною душою отдаюсь! Стрельна, 4 июля 1899«Ни звезд, ни луны. Небеса в облаках...»Ни звезд, ни луны. Небеса в облаках. Ветер замер. В лесу тишина. Не дрогнёт ни единый листок на ветвях. Эта ночь тайной неги полна!
Ни слез, ни борьбы, позабыт мир земной, И одна лишь в душе благодать. В упоеньи так сладостно с нежной тоской Этой ночи безмолвной внимать!
Она овладела таинственно мной... Ожидая чего-то, стою... Полновластная ночь, я один пред тобой: О, поведай мне тайну свою! Близ станции Белой, 2 октября 1889«О, если б совесть уберечь,..»О, если б совесть уберечь, Как небо утреннее, ясной, Чтоб непорочностью бесстрастной Дышали дело, мысль и речь!
Но силы мрачные не дремлют, И тучи – дети гроз и бурь – Небес приветную лазурь Тьмой непроглядною объемлют.
Как пламень солнечных лучей На небе тучи заслоняют – В нас образ Божий затемняют Зло дел, ложь мыслей и речей.
Но смолкнут грозы, стихнут бури, И – всепрощения привет – Опять заблещет солнца свет Среди безоблачной лазури.
Мы свято совесть соблюдем, Как небо утреннее, чистой И радостно тропой тернистой К последней пристани придем. Стрельна, 21 августа 1907«О, как люблю я этот сад тенистый!..»О, как люблю я этот сад тенистый! Со мною здесь лишь птицы да цветы. Беспечно я вдыхаю воздух чистый Здесь, вдалеке от светской суеты.
Как я им рад, певцам крылатым неба, Когда, слетясь доверчивой семьей, Клюют они, порхая, крошки хлеба, Что любящей им сыплю я рукой!
А вы, питомцы северного лета,– Цветы мои, – я каждого из вас, Лишь расцветет, улыбкою привета Люблю встречать, счастливый всякий раз.
О, милый сад, приют отдохновенья, Приветливой и мирной простоты! Ты мне даришь часы уединенья, – Со мною здесь лишь птицы да цветы. Красное Село, 19 июня 1893«О, лунная ночная красота...»О, лунная ночная красота, Я пред тобой опять благоговею. Пред тишиной и кротостью твоею Опять немеют грешные уста.
Так непорочна эта чистота, Так девственна, что, омовенный ею, Восторгом я томлюсь и пламенею. Как эта ночь, будь, о, душа, чиста!
Отдайся вся ее целебной власти, Забудь земли и помыслы, и страсти, Дай пронизать себя лучам луны.
И просветленней, бестелесней ночи, И мира полная, и тишины, Ты вечности самой заглянешь в очи. Осташево, 17 августа 1909«О, не гляди мне в глаза так пытливо!..»О, не гляди мне в глаза так пытливо! Друг, не заглядывай в душу мою, Силясь постигнуть все то, что ревниво, Робко и бережно в ней я таю.
Есть непонятные чувства: словами Выразить их не сумел бы язык; Только и властны они так над нами Тем, что их тайну никто не постиг.
О, не гневись же, когда пред тобою, Очи потупив, уста я сомкну: Прячет и небо за тучи порою Чистой лазури своей глубину. Красное Село, 17 июля 1888«Она плывет неслышно над землею...»Она плывет неслышно над землею, Безмолвная, чарующая ночь; Она плывет и манит за собою И от земли меня уносит прочь.
И тихой к ней взываю я мольбою: – О, ты, небес таинственная дочь! Усталому и телом, и душою Ты можешь, бестелесная, помочь.
Умчи меня в лазоревые бездны: Свой лунный свет, свой кроткий пламень звездный Во мрак души глубокий зарони;
И тайною меня обвеяв чудной, Дай отдохнуть от жизни многотрудной И в сердце мир и тишину вдохни. Мраморный дворец, 19 сентября 1904«Отважно пройдена дорога...»Отважно пройдена дорога, И цель достигнута тобой: Ты, веря в доброе и в Бога, Свершил высокий подвиг свой.
И ныне следом за тобою Пуститься в путь дерзаю я; Пусть путеводною звездою Сияет вера мне твоя.
А ты, испытанный годами, Неунывающий боец, Ты, убеленный сединами, Венчанный славою певец,
Меня, взращенного судьбою В цветах, и счастье, и любви, Своей дряхлеющей рукою На трудный путь благослови. Мраморный дворец, 29 марта 1887«Поймете ль вы те чудные мгновенья,..»Поймете ль вы те чудные мгновенья, Когда нисходит в душу вдохновенье, И, зародившись, новой песни звук В ней пробуждает столько тайных мук И столько неземного восхищенья? Те приступы восторженной любви, Тот сокровенный творчества недуг – Поймете ль вы?.. Я всю любовь, все лучшие стремленья, Все, что волнует грудь в ночной тиши, И все порывы пламенной души Излил в свои стихотворенья...
Но если, бессознательно порою Высокий долг поэта позабыв, Пленялся я чарующей мечтою, И звуков увлекал меня наплыв, – Не осудите слабости случайной, Души моей поймите голос тайный. Что может ум без сердца сотворить? Я не умею петь без увлеченья И не могу свои творенья Холодному рассудку подчинить!.. Стрельна, 13 июля 1882«Последней стаи журавлей...»Последней стаи журавлей Под небом крики прозвучали. Сад облетел. Из-за ветвей Сквозят безжизненные дали.
Давно скосили за рекой Широкий луг, и сжаты нивы. Роняя листья, над водой Грустят задумчивые ивы.
В красе нетронутой своей Лишь озимь зеленеет пышно, Дразня подобьем вешних дней... – Зима, зима ползет неслышно!
Как знать. Невидимым крылом Уж веет смерть и надо мною... О, если б с радостным челом Отдаться в руки ей без бою;
И с тихой, кроткою мольбой, Безропотно, с улыбкой ясной Угаснуть осенью безгласной Пред неизбежною зимой! Козельский уезд, 1 октября 1901«Пронеслись мимолетные грезы!..»Пронеслись мимолетные грезы! Беззаботные минули дни! – Словно осенью листья березы, Незаметно умчались они.
Все, что горького в прошлом прожито Наболевшей душою моей, Хоть на миг было мной позабыто Среди этих безоблачных дней...
Но конец пышноцветному лету, Уж грозит нам седая зима, И на смену и зною, и свету Наступают и стужа, и тьма.
Принимайся ж опять за работу И за подвиг берись трудовой: Будь готов и печаль, и заботу Снова встретить отважной душой. Павловск, 2 октября 1886«Пусть гордый ум вещает миру,..»Пусть гордый ум вещает миру, Что все незримое – лишь сон, Пусть знанья молится кумиру И лишь науки чтит закон.
Но ты, поэт, верь в жизнь иную: Тебе небес открыта дверь; Верь в силу творчества живую, Во все несбыточное верь!
Лишь тем, что свято, безупречно, Что полно чистой красоты, Лишь тем, что светит правдой вечной, Певец, пленяться должен ты.
Любовь – твое да будет знанье: Проникнись ей, и песнь твоя В себя включит и все страданье, И все блаженство бытия. Мраморный дворец, 5 мая 1888«Растворил я окно, – стало грустно невмочь, –..»Растворил я окно, – стало грустно невмочь, – Опустился пред ним на колени, И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени.
А вдали где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой,
Где родной соловей песнь родную поет И, не зная земных огорчений, Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени. Мейнинген, 13 мая 1885«Садик запущенный, садик заглохший;..»Садик запущенный, садик заглохший; Старенький, серенький дом; Дворик заросший, прудок пересохший; Ветхие службы кругом.
Несколько шатких ступеней крылечка, Стекла цветные в дверях; Лавки вдоль стен, изразцовая печка В низеньких, темных сенях;
В комнате стулья с обивкой сафьянной, Образ с лампадой в углу, Книги на полках, камин, фортепьяно, Мягкий ковер на полу...
В комнате этой и зиму, и лето Столько цветов на окне... Как мне знакомо и мило все это, Как это дорого мне!
Юные грезы! Счастливые встречи В поле и в мраке лесном... Под вечер долгие, тихие речи Рядом, за чайным столом...
Годы минувшие, лучшие годы, Чуждые смут и тревог! Ясные дни тишины и свободы! Мирный, родной уголок!
Ныне ж одно только на сердце бремя Незаменимых потерь... Где это доброе старое время? Где это счастье теперь? Павловск, 13 сентября 1886«Тебе, Воскресшему, благодаренье!..»Тебе, Воскресшему, благодаренье! Минула ночь, и новая заря Да знаменует миру обновленье, В сердцах людей любовию горя.
Хвалите Господа с Небес И пойте непрестанно: Исполнен мир Его чудес И славы несказанной.
Хвалите сонм Бесплотных Сил И Ангельские лики: Из мрака скорбного могил Свет воссиял великий.
Хвалите Господа с Небес, Холмы, утесы, горы! Осанна! Смерти страх исчез, Светлеют наши взоры.
Хвалите Бога, моря даль И океан безбрежный! Да смолкнут всякая печаль И ропот безнадежный!
Хвалите Господа с Небес И славьте, человеки! Воскрес Христос! Христос воскрес! И смерть попрал навеки!«Уж скоро стает снег, и понесутся льдины...»Уж скоро стает снег, и понесутся льдины Вдоль по течению освобожденных струй, И вновь слетит весна в расцветшие долины И подарит земле свой первый поцелуй. А перелетных птиц ликующая стая Вернется поглядеть на вешние цветы, И солнце загорит, восторженно блистая, Над этим праздником чудесной красоты.
Как много свежести, тепла, благоуханья, Как много света нам несет с собой весна! Как много счастья в ней, любви, очарованья! Как упоительна, как хороша она!
Но всем ли принесет она одни услады, Одно веселие, надежды и цветы? Но все ли будем мы так искренно ей рады, И сбудутся ли все заветные мечты? Когда дары своей кошницы благовонной Рукою щедрою посыплет нам весна, Быть может, кто-нибудь найдется обделенный И незамеченный? Бездольного она Своими теплыми не озарит лучами, Ему пленительной улыбки не пошлет И, осыпая мир душистыми цветами, Вдаль от забытого направит свой полет. Быть может, как мечта, как звук неуловимый, Как лучезарный сон, беспечна, молода, В избытке юности она промчится мимо, Не ведая его! О, пусть же и тогда Не молвит он вослед ей злобного укора, И, горькую печаль глубоко затая, Пусть не кидает он завистливого взора Ее избранникам и баловням ея. О, пусть не выдает души своей страданья Он ни единою напрасною слезой, Чтоб не смутить ничем все это ликованье, И радость, и восторг, навеянный весной. Мраморный дворец, 30 апреля 1886«Умолкли рыдания бури кипучей,..»Умолкли рыдания бури кипучей, Клокочущей бездны волна улеглась; Опять выплывает луна из-за тучи, Над гладью морской тишина разлилась.
В борьбе непрестанной с мятежною страстью Опять побежден ненасытный недуг, И с новою силой, и с новою властью Воспрянет опять торжествующий дух! Красное Село, 2 июля 1883«Что за краса в ночи благоуханной!..»Что за краса в ночи благоуханной! Мечтательно ласкает лунный свет; Небесный свод, как ризой златотканой, Огнями звезд бесчисленных одет.
О, если б там, в стране обетованной, Где ни забот, ни слез, ни горя нет, Душе расцвесть красою первозданной, Покинув мир страданий, зол и бед!
Но, может быть, там суждено забвенье Всего того, чем в нежном умиленье Здесь на земле пленялася душа?
Нет, будем жить! Хоть скорбью и тоскою Больная грудь сжимается порою, Хоть страждем мы, но жизнь так хороша! Красное Село, 23 июля 1890«Я не могу писать стихов,..»Я не могу писать стихов, Когда встречаюся порою Средь всяких дрязг и пустяков Со лживой пошлостью людскою. Я говорил себе не раз: Оставь, не обращай вниманья! Смотри: не каждый ли из нас Несовершенное созданье? Мы жертвы слабые судьбы, Проступки наши так понятны: У розы даже есть шипы, И есть на самом солнце пятна. Но нет, пусть ум твердит свое! Душа с рассудком не мирится, И сердце бедное мое Тоской и злобою томится. И тщетно ищешь рифм и слов, Зовешь напрасно вдохновенье, – И раздраженный, в озлобленье Я не могу писать стихов! Дрезден, 22 мая 1885«Я новое небо и новую землю увидел...»Я новое небо и новую землю увидел... Пространство далекое прежних небес миновало, И прежней земли преходящей и тленной не стало, И моря уж нет... Новый город священный я видел, От Бога сходящий в великом, безбрежном просторе, Подобный невесте младой в подвенечном уборе, Невесте прекрасной, готовой супруга принять. «Се скиния Бога с людьми. Обитать «Здесь с ними Он будет». – Я слышал слова громовые: «Сам Бог будет Богом в народе Своем, «И всякую с глаз их слезу Он отрет. И земные «Печали исчезнут. В том граде святом «Не будет ни плача, ни вопля, ни горьких стенаний, «Не будет болезни, ни скорби, ни тяжких страданий, «И смерти не будет. Таков Мой обет; «Прошло все, что было, и прежнего нет». Петербург, 6 марта 1884В дождь
Дождь по листам шелестит, Зноем томящий сад Жажду теперь утолит; Слаще цветов аромат.
Друг, не страшись. Погляди: Гроз не боятся цветы, Чуя, как эти дожди Нужны для их красоты.
С ними и я не боюсь: Радость мы встретим опять... Можно ль наш тесный союз Жизненным грозам порвать?
Счастье не полно без слез; Небо синей из-за туч, – Лишь бы блистал среди гроз Солнышка радостный луч. Красное Село, 4 июля 1888ВераО, вера чистая, святая, Ты дверь души в обитель рая, Ты жизни будущей заря, Гори во мне, светильник веры, Гори ясней, не угасай, Будь мне повсюду спутник верный И жизни путь мне просвещай.Вечер в ЕгиптеСонет Алеет Нил румяным блеском... Длиннее тени пирамид... Багряный вал ленивым плеском С прибрежной пальмой говорит. Объята заревом пустыня. Все ниже солнце... Через миг Надгробья царского твердыня Сокроет пламеносный лик. Коснувшись грани мавзолея, Горит он кругом огневым И закатился, пышно рдея, За исполином вековым. Хелуан, 31 декабря 1912Владимирской иконе Божией МатериС какою кротостью И скорбью нежной Пречистая Взирает с полотна!
Грядущий час Печали неизбежной Как бы предчувствует Она!
К груди Она Младенца прижимает И Им любуется, О Нем грустя,
Как Бог, Он взором Вечность проницает И беззаботен, как дитя! Времена годаСонет О, радость утра ясного весной! Ты ласточек навеяна крылами. Вы, незабудки, споря с небесами, Так празднично убрались бирюзой.
О, летний день! Сияя над землей, Ты теплыми даришь ее лучами, И мака знойными во ржи цветами, И жаворонка песней заливной.
О, золотистость осени печальной! Скорбь увяданья, грусти красота И журавлей отлет зарей прощальной.
О, зимней ночи жуть и нагота! Зловещий ворон в белизне хрустальной И лунный свет, и глушь, и немота... Симбирск-Москва, 28 октября 1910ЗимойО, тишина Глуши безмолвной, безмятежной! О, белизна Лугов под пеленою снежной!
О, чистота Прозрачных струй обледенелых! О, красота Рощ и лесов заиндевелых!
Как хороша Зимы чарующая греза! Усни, душа, Как спят сугробы, пруд, береза...
Сумей понять Природы строгое бесстрастье: В нем – благодать, Земное истинное счастье.
Светлей снегов Твои да будут сновиденья И чище льдов Порывы сердца и стремленья.
У ней учись, У зимней скудости прелестной, И облекись Красою духа бестелесной. Павловск, 18 марта 1906Из Апокалипсиса...Се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною. Откр. III, 20 Стучася, у двери твоей Я стою: Впусти Меня в келью свою! Я немощен, наг, утомлен и убог, И труден Мой путь и далек. Скитаюсь Я по миру беден и нищ, Стучуся у многих жилищ: Кто глас Мой услышит, кто дверь отопрет, К себе кто Меня призовет, – К тому Я войду и того возлюблю, И вечерю с ним разделю. Ты слаб, изнемог ты в труде и борьбе, – Я силы прибавлю тебе; Ты плачешь, – последние слезы с очей Сотру Я рукою Моей. И буду в печали тебя утешать, И сяду с тобой вечерять... Стучася, у двери твоей Я стою, Впусти Меня в келью свою! Усть-Нарова, август 1883КолоколаНесется благовест... – Как грустно и уныло На стороне чужой звучат колокола. Опять припомнился мне край отчизны милой, И прежняя тоска на сердце налегла.
Я вижу север мой с его равниной снежной, И словно слышится мне нашего села Знакомый благовест: и ласково, и нежно С далекой родины гудят колокола. Штутгарт, 20 октября 1887Легенда про Мертвое мореВ знойной степи, у истока священной реки Иордана, В каменных сжато объятиях скал, раскаленных полуднем, Чудно синея, безмолвно покоится Мертвое море. Мрачной пустыни бесплодная почва безжизненна, скудна. Издали волн заколдованных гладь голубую завидев, В ужасе зверь убегает; пугливо небесные птицы С жалобным криком спешат улететь от проклятого места; Змеи одни обитают в глубоких расщелинах камней; Лишь бедуин одинокий, копьем тростниковым махая, Быстрым конем уносимый, промчится песчаным прибрежьем. Тайны зловещей печать тяготит над страною забвенья. Древнее ходит сказанье про это пустынное море: Лишь только звезды златые зажгутся в безоблачном небе, Тьмою огней отражаясь в заснувших лазоревых волнах, Лишь в вышину голубую серебряный выплывет месяц, – Вдруг просветляется влажное лоно прозрачной пучины; Сноп белоснежных лучей всю глубокую бездну морскую С глади незыблемой вод и до самого дна проницает. Там, в глубине, озаренные блеском полночного неба, Груды развалин толпятся в безжизненном древнем величье; Словно как трупы недвижные, в мертвенном сне цепенея, Эти обломки морское песочное дно покрывают... – Это Содом и Гоморра... Господь их порочное племя В оные дни покарал за великие, тяжкие вины. Долготерпенья превечного Бога исполнилась мера: Огненный дождь ниспослал Он на царство греха и разврата: Недра земные разверзлись и те города поглотили; Бездну провала залили морские соленые воды... Там, где был край многолюдный, подобно великой могиле, Ныне, синея, безмолвно покоится Мертвое море. Палермо, 15 февраля 1882ЛетомДавно черемуха завяла, И на сирени средь садов Уж не качались опахала Благоухающих цветов.
По длинным жердям хмель зеленый Вился высокою стеной, И рдели пышные пионы, Нагнувшись низко над травой.
Гляделись звезды золотые В струи прозрачные реки, И, словно очи голубые, Во ржи синели васильки.
Мы дождались средины лета, Но вешних дней мне было жаль, И с этой радостью расцвета Прокралась в душу мне печаль.
Лишиться вновь мне страшно стало Всего, чем жизнь так хороша, Чего так долго сердце ждало, Чего так жаждала душа! Красное Село, 14 июля 1888МолитваНаучи меня, Боже, любить Всем умом Тебя, всем помышленьем, Чтоб и душу Тебе посвятить, И всю жизнь с каждым сердца биеньем.
Научи Ты меня соблюдать Лишь Твою милосердую волю, Научи никогда не роптать На свою многотрудную долю.
Всех, которых пришел искупить Ты Своею Пречистою Кровью, Бескорыстной, глубокой любовью Научи меня, Боже, любить! Павловск, 4 сентября 1886На Страстной неделеЖених в полуночи грядет! Но где же раб Его блаженный, Кого Он бдящего найдет, И кто с лампадою возжженной На брачный пир войдет за Ним? В ком света тьма не поглотила?
О, да исправится, как дым Благоуханного кадила, Моя молитва пред Тобой! Я с безутешною тоской В слезах взираю издалека И своего не смею ока Возвесть к чертогу Твоему. Где одеяние возьму?
О, Боже, просвети одежду Души истерзанной моей, Дай на спасенье мне надежду Во дни святых Твоих Страстей! Услышь, Господь, мои моленья И тайной вечери Твоей, И всечестного омовенья Прими, причастника, меня!
Врагам не выдам тайны я, Воспомянуть не дам Иуду Тебе в лобзании моем, Но за разбойником я буду Перед Святым Твоим крестом Взывать коленопреклоненный: О, помяни, Творец вселенной, Меня во Царствии Твоем! Мраморный дворец, Страстная Среда 1887Надпись на ЕвангелииПусть эта книга священная Спутница вам неизменная Будет везде и всегда.
Пусть эта книга спасения Вам подает утешение В годы борьбы и труда.
Эти глаголы чудесные, Как отголоски небесные В грустной юдоли земной,
Пусть в ваше сердце вливаются, – И небеса сочетаются С чистою вашей душой. 1888ОтдохниОтдохни, отдохни! Совершая Утомительный жизненный путь, Ты устала, моя дорогая! Не пора ли тебе отдохнуть?
Среди всякого зла и гоненья, Всякой злобы и желчи людской Не нашла ты себе утешенья В этой грустной юдоли земной.
Как волна беспокойного моря, Без тревоги ты жить не могла: Если б даже и не было горя, Ты сама бы его создала!
Но вглядись: в нашей жизни печальной Разве нет и хороших сторон? Ведь не все слышен звон погребальный, – Раздается ж и радости звон.
Помирись же с судьбою суровой, Горемычной земли не кляни И, сбираяся с силою новой, Милый друг, отдохни, отдохни! Стрельна, 8 августа 1882После грозыГром затих. Умчались тучи, Бурю ветром унесло; Снова блещет полдень жгучий, В небе ясно и светло:
В сад скорее! Потенистей Мы дорожку изберем; Зелень здесь еще душистей, Теплым вспрыснута дождем.
Хорошо нам здесь на воле, И так дышится легко! Посмотри, как это поле Разостлалось широко!
Здесь зеленый всходит колос Средь раздольной ширины... Слышишь: жаворонка голос Льется с синей вышины.
В той дали голубоватой Ослепленный тонет взор... Так и тянет нас куда-то В тот заманчивый простор! Альтенбург, 16 октября 1887Притча о десяти девахСе жених грядет в полунощи, и блажен раб, егоже обрящет бдяща: недостоин же паки, егоже обрящет унывающа. Тропарь Они засветили лампады свои; Навстречу они Жениху поднялися толпою На радостный праздник любви. Их пять было мудрых и пять неразумных. Уж тьмою Бесчисленных звезд небеса заблистали, – Но медлил Жених. Долго девы прождали; Уж сон безмятежный спустился на них, И дремой смежились усталые очи. Внезапно в немой тишине полуночи Послышался клик: «Се Жених Грядет! Исходите навстречу!» И девы восстали, Спеша полуночный исполнить обряд. Елеем пять мудрых лампады свои напитали, И так неразумные им говорят: «Мы не взяли, сестры, елея с собою, «Светильников пламень угас, «И ныне мы к вам приступаем с мольбою, «Елея мы просим у вас». Им мудрые молвят в ответ: «Хоть помочь мы и рады, «Но только ни вам недостанет, ни нам на лампады; «Купить у торгующих вы бы могли». И вот к продающим спешат неразумные девы... Тогда раздалися веселья напевы: Жених приближался. С Ним вместе вошли Пять мудрых на свадебный пир со своими Лампадами. И затворилися двери за ними. И прочие девы к закрытым дверям Вернулись. Стеная и плача, они восклицали: «Отверзи, о, Господи, Господи, нам!» И слышат в ответ в неутешной печали Они Жениха укоризненный глас: «Аминь, говорю вам, не ведаю вас!» Красное Село, 11 июля 1884Псалмопевец ДавидО, царь, скорбит душа твоя, Томится и тоскует! Я буду петь: пусть песнь моя Твою печаль врачует.
Пусть звуков арфы золотой Святое песнопенье Утешит дух унылый твой И облегчит мученье.
Их человек создать не мог, Не от себя пою я: Те песни мне внушает Бог, Не петь их не могу я!
О, царь, ни звучный лязг мечей, Ни юных дев лобзанья Не заглушат тоски твоей И жгучего страданья!
Но лишь души твоей больной Святая песнь коснется, – Мгновенно скорбь от песни той Слезами изольется.
И вспрянет дух унылый твой, О, царь, и торжествуя, У ног твоих, властитель мой, Пусть за тебя умру я! Татой (близ Афин), сентябрь 1881РозыВо дни надежды молодой, Во дни безоблачной лазури Нам незнакомы были бури,– Беспечны были мы с тобой. Для нас цветы благоухали, Луна сияла только нам, Лишь мне с тобою по ночам Пел соловей свои печали.
– В те беззаботные года Не знали мы житейской прозы: Как хороши тогда, Как свежи были розы!
То время минуло давно... – Изведав беды и печали, Мы много скорби повстречали; Но унывать, мой друг, грешно: Взгляни, как Божий мир прекрасен; Небесный свод глубок и чист, Наш сад так зелен и душист, И теплый день, и тих, и ясен, Пахнул в растворенную дверь; В цветах росы сияют слезы... Как хороши теперь, Как свежи эти розы!
За все, что выстрадали мы, Поверь, воздастся нам сторицей. Дни пронесутся вереницей, И после сумрачной зимы Опять в расцветшие долины Слетит счастливая весна; Засветит кроткая луна; Польется рокот соловьиный, И отдохнем мы от труда, Вернутся радости и грезы: Как хороши тогда, Как свежи будут розы! Мраморный дворец, 9 декабря 1886СеренадаО, дитя, под окошком твоим Я тебе пропою серенаду... Убаюкана пеньем моим, Ты найдешь в сновиденьях отраду; Пусть твой сон и покой В час безмолвный ночной Нежных звуков лелеют лобзанья!
Много горестей, много невзгод В дольнем мире тебя ожидает; Спи же сладко, пока нет забот И душа огорчений не знает; Спи во мраке ночном Безмятежным ты сном, Спи, не зная земного страданья!
Пусть твой ангел-хранитель святой, Милый друг, над тобою летает И, лелея сон девственный твой, Песню рая тебе напевает; Этой песни святой Отголосок живой Да дарует тебе упованье!
Спи же, милая, спи, почивай Под аккорды моей серенады! Пусть приснится тебе светлый рай, Преисполненный вечной отрады! Пусть твой сон и покой В час безмолвный ночной Нежных звуков лелеют лобзанья! Палермо, 5 марта 1882СнегПадай, падай, снег пушистый, Расстилайся пеленой, Падай, легкий, падай, чистый, Землю зябнущую крой.
Заметая дали мглою, Всякий цвет, отлив и тень Непорочной белизною, Словно саваном, одень.
И беззвучной, и бесцветной, И безжизненной порой Дай природе безответной Мир, и отдых, и покой;
Чтоб забыться ей, зимою Усыпленной до весны, Чтобы грезились тобою Ей навеянные сны;
Чтоб копилася в ней сила На иное бытие, И с весною воскресила Тайна творчества ее. Павловск, 12 января 1907У озераУсталый сын земли, в дни суетных забот, Средь мелочных обид и светского волненья У озера в лесу ищу уединенья. Не налюбуешься прозрачной гладью вод: В ней словно тайная есть сила притяженья. Не оттого ль меня так к озеру влечет, Что отражается в струях его порою Вся глубина небес нетленною красою – И звезд полуночных лучистый хоровод, И утро ясное румяною зарею, И светлых облаков воздушная семья? Не оттого ль, что здесь, хоть и пленен землею, К далеким небесам как будто ближе я? Близ станции Белой, 5 октября 1889Хвала ВоскресшемХвалите Господа с небес И пойте непрестанно: Исполнен мир Его чудес И славой несказанной. Хвалите сонм бесплотных сил И ангельские лики: Из мрака скорбного могил Свет воссиял великий. Хвалите Господа с небес, Холмы, утесы, горы! Осанна! Смерти страх исчез, Светлеют наши взоры. Хвалите Бога, моря даль И океан безбрежный! Да смолкнут вякая печаль И ропот безнадежный! Хвалите Господа с небес И славьте, человеки! Воскрес Христос! Христос воскрес! И смерть попрал навеки!Царь СаулДуша изнывает моя и тоскует, – О, пой же мне, отрок мой, песню твою: Пусть звуки ее мою скорбь уврачуют, – Я так твои песни святые люблю!
Гнетут меня злобного духа объятья, Опять овладело уныние мной, И страшные вновь изрыгают проклятья Уста мои вместо молитвы святой.
Томлюся я, гневом пылая, и стражду; Недугом палимая мучится плоть, И злоба в душе моей... Крови я жажду, И тщетны усилия зло побороть.
Не раз, жалом немощи той уязвленный, Тебя мог убить я в безумном бреду. О, пой же! Быть может, тобой исцеленный, Рыдая, к тебе я на грудь упаду!.. Петербург, 15 мая 1884ЮнкеруТы – что рассвета вешняя заря: Минула ночь, до дня еще далеко, Как утра блеск твое сияет око, Решимостью и удалью горя.
Мир тесен для тебя: вдаль за моря Стремишься ты, за облака высоко, И рад сражаться с недругом жестоко За родину, за веру, за Царя.
Повеет лето за весной прекрасной. О, встреть его, храня душою ясной Отвагу, доблесть, мужество и честь;
Чтобы закатом осени холодной До зимней тьмы стезею благородной Светильник правды и добра донесть. Полоцк, 6 декабря 1910Великий Князь Олег Константинович Романов«В моей душе есть чувства благородные,..»В моей душе есть чувства благородные, Порывы добрые, надежды и мечты; Но есть в ней также помыслы негодные, Задатки пошлые, ничтожные черты. Но я их затопчу, и силой обновленною Пойду вперед с воскреснувшей душой. И пользу принесу работой вдохновенною Моей Отчизне милой и родной.«Гроза прошла... Как воздух свеж и чист!..»Гроза прошла... Как воздух свеж и чист! Под каплей дождевой склонился скромный лист, Не шелохнет и дремлет упоенный, В небесный дивный дар влюбленный. Ручей скользит по камешкам кремнистым, По свежим берегам, по рощицам тенистым... Отрадно, в сырости пленительной ручья, Мечтами унестись за трелью соловья... Гроза прошла... а вместе с ней печаль, И сладко на душе. Гляжу я смело вдаль, И вновь зовет к себе отчизна дорогая, Отчизна бедная, несчастная, святая. Готов забыть я все: страданье, горе, слезы И страсти гадкие, любовь и дружбу, грезы И самого себя. Себя ли?.. Да, себя, О, Русь, страдалица святая, для Тебя. 1911 «Дождь уныло по крыше стучит,..»Дождь уныло по крыше стучит, Догорает свеча у постели. Вся усадьба давно уже спит: Петухи уж вторые пропели. Я не сплю. Я хочу превозмочь Сон, навеянный поздней порою, Чтобы слушать, все слышать весеннюю ночь, Чтобы с нею сродниться душою. Домниха, 1914«О, дай мне, Боже, вдохновенье,..»О, дай мне, Боже, вдохновенье, Поэта пламенную кровь. О, дай мне кротость и смиренье, Восторги, песни и любовь. О, дай мне смелый взгляд орлиный, Свободных песен соловья, О, дай полет мне лебединый, Пророка вещие слова. О, дай мне прежних мук забвенье И тихий, грустный, зимний сон, О, дай мне силу всепрощенья И лиры струн печальный звон. О, дай волнующую радость, Любовь всем сердцем, всей душой... Пошли мне ветреную младость, Пошли мне в старости покой. 31 декабря 1908«Остатки грозной Византии,..»Остатки грозной Византии, Постройки древних христиан, Где пали гордые витии, Где мудрый жил Юстиниан – Вы здесь, свидетели былого, Стоите в грозной тишине И точно хмуритесь сурово На дряхлой греческой стене... Воспряньте, греки и славяне! Святыню вырвем у врагов, И пусть царьградские христиане, Разбив языческих богов, Поднимут крест Святой Софии, И слава древней Византии Да устрашит еретиков. 1910«Уж ночь надвинулась. Усадьба засыпает...»Уж ночь надвинулась. Усадьба засыпает... Мы все вокруг стола в столовой собрались, Смыкаются глаза, но лень нам разойтись, А сонный пес в углу старательно зевает. В окно открытое повеяла из сада Ночная, нежная к нам в комнату прохлада. Колода новых карт лежит передо мною, Шипит таинственно горячий самовар, И вверх седой, прозрачною волною Ползет и вьется теплый пар. Баюкает меня рой милых впечатлений И сон навеяла тень сонной старины, И вспомнился мне пушкинский Евгений В усадьбе Лариных средь той же тишины. Такой же точно дом, такие же каморки, Портреты на стенах, шкапы во всех углах, Диваны, зеркала, фарфор, игрушки, горки И мухи сонные на белых потолках. Дамниха, 1912–1913Иеромонах Роман (Матюшин)«А на Белой Руси – снега,..»А на Белой Руси – снега, Там уже, говорят, намело. Не пыли, не страши, пурга, Мне всегда у сябров тепло. И камин, и свеча впопад Разгоняют густую тьму. И хозяин приезжим рад, Как хозяюшка рада ему.
Ой, ты, Белая, Белая Русь! Я как будто в Полесье рос. Я давно о тебе молюсь, Да услышит меня Христос!
А на Белой Руси – Кресты Охраняют покой дорог, Чтоб всегда с неземной высоты Призирал на сябров Бог. Я зайду в недостроенный Храм С непокрытою головой. И скажу я своим сябрам – Я приехал к себе домой.
Ой, ты, Белая, Белая Русь! Я как будто в Полесье рос. Я давно о тебе молюсь, Да услышит меня Христос! Минск-Петербург, 6 декабря 1998 г. «А я уже стою над перевалом...»А я уже стою над перевалом. Среди людей – душой всегда один. Молю, чтоб суета не закрывала Сияние Божественных вершин.
К чему слова? Уже ль они вмещают И поясняют сокровенный чин? Ведь горные потоки заглушают Небесное молчание вершин. Минск, 21 марта 2000 г.«Боюсь елейных глаз и прогибанья,..»Боюсь елейных глаз и прогибанья, Высоких слов, медоточивых уст, Уничиженья, самобичеванья Восторженных, непокаянных чувств.
И сласть, и горечь – все непостоянно Душа двулика, помыслы слепы. И потому «Распни» таит Осанна И вайи претворяются в шипы. Скит Ветрово, 9 апреля 2001 г. «В отчем доме, старом и заброшенном,..»В отчем доме, старом и заброшенном, Сяду у окна, уединюсь, Напитаю душу словом Божиим, Предрассветной тишиной напьюсь.
Желтая смородина потянется Ветками в раскрытое окно. Все худое где-то там останется, Светлое останется со мной.
Мать моя затопит печку русскую, Заиграют блики на стене. Треск поленьев деревенской музыкой Отзовётся с дрёмою во мне.
Заскрипят полозья деревянные, Выбегу навстречу, наконец, И краюху хлеба долгожданную Топором отрубит мне отец.
И на ней, попыхивая искрами, Оживут снежинки под луной. Радость детства, чистую и близкую, Я увижу в отчее окно.
Ледоход. Шумит, гудит Десна моя, Крыги льда несёт безумство вод. Детвора, отчаянная самая, От восторга прыгает на лёд.
Следом я. И понесло стремительно... Слава Богу, вытащил сосед. Так познал я: не всегда спасительно Безрассудно действовать, как все.
Много раз, и в юности, и смолоду, Повторялся страшный ледоход. Дно пихал и, обжигаясь холодом, Натыкался теменем на лёд.
Спас Господь! Не похоронен заживо, Лед сошёл, и отпустило дно. И сижу, переживая заново Жизнь свою сквозь отчее окно. Каменец, 26 декабря 1992 г.«На кладбище покойно и привольно,..»На кладбище покойно и привольно, Не будит думы отрешённый звук: Осколок лунный возле колокольни Стрижёт на землю жухлую листву.
Одна природа в Боге устояла – (Увы, род человечь ей не чета), Она всегда Сотворшему внимала, И в этом смысл летящего листа.
В торжественную пору увяданья – Величие безгрешности кругом... И, постигая тайны мирозданья, Склоняюсь перед замершим листом. Каменец, 31 января 1993«Сколько боли кругом, сколько боли!..»Сколько боли кругом, сколько боли! Горькородна вода бытия. Только радости – вольная воля, Да сомнительна радость сия.
И уже, как не думай, не охай, Беспросветность не станет светлей… …Я назвал бы Россию Голгофой, Но Голгофа одна на земле. Брест–Санкт-Петербург, 29 декабря 1992 г. «Ублажаю постигших разумение Правды...»Ублажаю постигших разумение Правды. Нет иного исхода за столько веков. Вот и я на земле ничего уж не жажду: Только в Боге нет боли, только в Боге покой.
Сколько раз я лежал на виду у прохожих, Обмирал, в исступленьи взывая – Прости! И тогда осознал, не кляня бездорожье, Что Найти – полспасения, нужно Дойти.
Я кровавил тоской, постоянно теряя, В ров отчаяния, неключимый, впадал. Я еще не дошел. И дойду ли? Не знаю. Но Надежды своей никому не отдам. Брест, 22 февраля 1993 г.«Христос Воскрес! Но с Ним ли мы?..»Христос Воскрес! Но с Ним ли мы? Слезит грехов рукописанье. И в запоздалом покаяньи Не Божий Свет, а царство тьмы. Но царство это не страшит, Кто на Распятого взирает: Воскресший ныне озаряет Тридневный гроб любой души! 10–11 апреля 1999. Пасха Христова. Минск.Триединая РусьДорогие мои! Что же мы натворили, наделали? Опорочила все, растерзала Отечество гнусь! Триединая Русь! Русь Великая, Малая, Белая, Кто тебя разделил, неделимая Русь?
Отстрадали отцы, отошли во обители лучшие. Нам бы Веру и Мужество их в искупительный час! А братаясь вовсю с палачами безвинно замученных, Попираем отцов-матерей, убиенных за нас.
Триединая Русь! Ты земное подобие Троицы. И прискорбна душа за напоенный ложью народ. Возрождайся, ликуй перезвоном воссозданной звонницы, Триединая Русь, Православный Оплот. Полоцк, 14 мая 1997 Преподобный Варсонофий ОптинскийВеличие БогоматериВесь объятый изумленьем Пред величием творенья, Полн глубоких дум, – Жаждет полного познанья Тайн вечных мирозданья Наш пытливый ум. Зрит он солнца и планеты И следит пути кометы, Зрит небес покров. Неисчетные громады, Мириады, мириады, Бездны звезд-миров! И, исполненный сомнений, Вековых недоумений, Задает вопрос: Для кого сей необъятный, Полон тайны непонятной, Сотворен колосс? Те безбрежные пучины Есть начало иль кончина, И предел, и грань, Что премудро возродила К жизни творческая сила, Зиждущая длань? Цель какая сих созданий, Что числа им, и названий, И пределов нет? Жизнь там творческая дышит Или смерть царит? И слышит Библии ответ: Этот мир в начале века Сотворен для человека, – Так судил Творец! Но со дня грехопаденья Снят с него за преступленье Царственный венец. Но иной есть мир у Бога, Превосходнее он много Видимых миров. Беспредельный и безмолвный[1], Непостижных тайн полный, Мир святых духов. В нем есть также мириады, Светоносные громады, Солнца там горят! Бога высшие творенья, Все они Его веленье С трепетом творят. И над этим царством света, Царством мира и привета, Царством чудных сил Бог вознес Отроковицу, И навеки, как Царице, Царство то вручил. И облек ее в порфиру, Превознес превыше мира Ангельских умов. И нам, падшим и гонимым, От мятежных сил боримым, Даровал в покров! Помню годы я былые – Годы детства золотые; Горе и печаль Неизведаны мной были; Люди счастье мне сулили, А мечты вперед манили В радужную даль. Помню город я далекий, Древний кремль его высокий, Помню чудный храм. Есть икона в нем святая, На ней риза золотая, И пред ней, благоухая, Вьется фимиам. И пред ликом свет лампады… Помню, как, ища отрады, Я пред ней стоял… И мечты, и упованья, Свои скорби и страданья, Сердца жаркие желанья Ей тогда вверял. Как на лик Ее чудесный, Полный кротости небесной, Устремлял я взор. Как, смирясь пред горькой долей, Я предался Божией воле… Много лет, как ветер в поле, Пронеслось с тех пор. Помню храма звон пустынный И молитв напев старинный, Сладкозвучный хор; Сумрак сводов, колоннаду, Фрески, купола громаду, И – души моей усладу – Иноков собор. О, Заступница благая! Зришь Ты, Дева Пресвятая, Скорбь моей души. Даруй слезы умиленья, Сердцу – чувство сокрушенья И страстей моих волненье, Бурю утиши. Даруй силу обновленья, Целомудрие, терпенье, Даруй сердцу мир. Потреби державной силой Ты в душе моей унылой, Страстной, злой, самолюбивой Гордости кумир. Испроси грехов прощенье И с Всевышним примиренье, – Милостью покрой. Да, храня Его уставы, Совершаю путь я правый; Со святыми в Царстве Славы, В лике их устрой!.. Оптина ПустыньВеснаЕще покрыты белой пеленой Поля; стоит безмолвно лес В своем серебряном уборе. Но всюду веет силой творческой – весной, И ярче и светлее свод небес, И тонет взор в его просторе. Когда ж, о Господи, в моей душе больной, Немоществующей, унылой и скорбящей Повеет Святый Дух Животворящий Ликующей, духовною весной?..ВозрождениеДавно, в дни юности минувшей, Во мне горел огонь святой. Тогда души моей покой Был безмятежен, и живущий В ней Дух невидимо хранил Ее от злобы и сомненья. От пустоты, тоски, томленья. И силой чудною живил. Но жизнью я увлекся шумной; Свою невинность, красоту, И светлый мир, и чистоту Не мог я сохранить, безумный! И вихрем страстных увлечений Охваченный, я погибал… Но снова к Богу я воззвал С слезами горьких сожалений, И Он приник к моим стенаньям, И мира Ангела послал, И к жизни чудной вновь призвал, И исцелил мои страданья.ЖеланиеЖаждай да грядет ко Мне и да пиет. Давно в душе моей желание таится, – Все связи с миром суетным прервать, Иную жизнь, – жизнь подвига начать: В обитель иноков навеки удалиться, Где мог бы я и плакать, и молиться! Избегнувши среды мятежной и суровой, Безропотно нести там скорби и труды, И жажду утолять духовной жизни новой, Раскаянья принесть достойные плоды, И мужественно встать в победные ряды Великой рати воинства Христова. 1903На богомольеКо дню открытия мощей преподобного Серафима, Саровского чудотворца, 19 июля 1903 года Как в древности жезлом пророка Моисея Господь творил в Египте чудеса, И чрез святые кости Елисея Воздвигнул к жизни мертвеца, И воду источил из камени в пустыне, – Так благодатию Всевышнего Творца Его избранников святые телеса И кости их чудотворят доныне, Во всем величии их силы и святыни. Да смолкнут же безумных голоса, Глаголющих на истину гордыню, Отвергшихся от Господа Христа, – Да заградятся их уста. 1903О РоссииСтрана чудес, о Русь моя святая! Иноплеменников теснят тебя толпы И силятся запять твои стопы… Но ты идешь, страна моя родная, Вперед с надеждою на Господа Христа, Смиренно преклонясь под тяжестью креста. Храня Его святые повеленья, – Из рода в род пребуди им верна. В тебе таится сила возрожденья Народов мира. К свету воскресенья И в Царство жизни, радости полна, Ты поведешь их мощною десницей, И плод духовный возрастишь сторицей, Блаженная, счастливая страна!..ОсеньВетер, дождь и холод, И мятеж души и голод, И былого думы и мечты, Как с деревьев спадшие листы… Грустна эта жизнь земная! Но за нею есть другая – Область вечного блаженства, рая, Царство невечерней красоты. 1902 Пушкин Александр Сергеевич«Боже! Царя храни!..»Боже! Царя храни! Славному долги дни Дай на земли. Гордых смирителю, Слабых хранителю, Всех утешителю Всё ниспошли.
Там – громкой славою, Сильной державою Мир он покрыл – Здесь безмятежною Сенью надежною, Благостью нежною Нас осенил.
Брани в ужасный час Мощно хранил нас Верная длань – Глас умиления, Благодарения, Сердца стремления – Вот наша дань. Коллективное, 1816«В часы забав иль праздной скуки,..»В часы забав иль праздной скуки, Бывало, лире я моей Вверял изнеженные звуки Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой Невольно звон я прерывал, Когда твой голос величавый Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слез нежданных, И ранам совести моей Твоих речей благоуханных Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной Мне руку простираешь ты, И силой кроткой и любовной Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима Отвергла мрак земных сует, И внемлет арфе серафима В священном ужасе поэт. 1830«Дар напрасный, дар случайный,..»Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью Из ничтожества воззвал, Душу мне наполнил страстью, Ум сомненьем взволновал?..
Цели нет передо мною: Сердце пусто, празден ум, И томит меня тоскою Однозвучный жизни шум. 26 мая 1828«Если жизнь тебя обманет,..»Если жизнь тебя обманет, Не печалься, не сердись! В день уныния смирись: День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живет; Настоящее уныло: Все мгновенно, все пройдет; Что пройдет, то будет мило. 1825Десятая заповедьДобра чужого не желать Ты, Боже, мне повелеваешь; Но меру сил моих ты знаешь – Мне ль нежным чувством управлять? Обидеть друга не желаю, И не хочу его села, Не нужно мне его вола, На всё спокойно я взираю: Ни дом его, ни скот, ни раб, Не лестна мне вся благостыня. Но ежели его рабыня Прелестна... Господи! я слаб! И ежели его подруга Мила, как ангел во плоти,– О Боже праведный! Прости Мне зависть ко блаженству друга. Кто сердцем мог повелевать? Кто раб усилий бесполезных? Как можно не любить любезных? Как райских благ не пожелать? Смотрю, томлюся и вздыхаю, Но строгий долг умею чтить, Страшусь желаньям сердца льстить, Молчу... и втайне я страдаю. 1821МолитваОтцы пустынники и жены непорочны, Чтоб сердцем возлетать во области заочны, Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв, Сложили множество божественных молитв; Но ни одна из них меня не умиляет, Как та, которую священник повторяет Во дни печальные Великого поста; Все чаще мне она приходит на уста И падшего крепит неведомою силой: Владыко дней моих! дух праздности унылой, Любоначалия, змеи сокрытой сей, И празднословия не дай душе моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья, Да брат мой от меня не примет осужденья, И дух смирения, терпения, любви И целомудрия мне в сердце оживи. 1836Монастырь на КазбекеВысоко над семьею гор, Казбек, твой царственный шатер Сияет вечными лучами. Твой монастырь за облаками, Как в небе реющий ковчег, Парит, чуть видный, над горами. Далекий, вожделенный брег!
Туда б, сказав прости ущелью, Подняться к вольной вышине! Туда б, в заоблачную келью, В соседство Бога скрыться мне!.. 1829НянеПодруга дней моих суровых, Голубка дряхлая моя! Одна в глуши лесов сосновых Давно, давно ты ждешь меня.
Ты под окном своей светлицы Горюешь, будто на часах, И медлят поминутно спицы В твоих наморщенных руках.
Глядишь в забытые вороты На черный отдаленный путь: Тоска, предчувствия, заботы Теснят твою всечасно грудь. То чудится тебе… 1826ПророкДуховной жаждою томим, В пустыне мрачной я влачился, И шестикрылый серафим На перепутье мне явился. Перстами легкими, как сон, Моих зениц коснулся он: Отверзлись вещие зеницы, Как у испуганной орлицы. Моих ушей коснулся он, И их наполнил шум и звон: И внял я неба содроганье, И горний ангелов полет, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье. И он к устам моим приник, И вырвал грешный мой язык, И празднословный и лукавый, И жало мудрыя змеи В уста замершие мои Вложил десницею кровавой. И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую водвинул. Как труп в пустыне я лежал, И Бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей». 1826ПтичкаВ чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; За что на Бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать! 1823 |
- Информация для паломников
- Проезд к монастырю
- Путеводитель
- Православный календарь
- Расписание богослужений
- Требы
- Контакты
- Поиск
Расписание богослужений
26/8 февраля, воскресенье
Неделя о блудном сыне. Глас 2-й.
Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской.
6.30 Часы. Ранняя Божественная Литургия. (Свято-Евфросиниевский храм).
8.20 Молебен у мощей прп. Евфросинии с акафистом. (Кресто-Воздвиженский собор).
9.30 Часы. Поздняя Божественная Литургия. Панихида. (Кресто-Воздвиженский собор).
16.45 Вечернее богослужение с полиелеем.
Православный календарь
26/8 февраля, воскресенье
Неделя о блудном сыне. Глас 2-й.
Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской. Интронизация святителя Иова, Патриарха Московского, и начало Патриаршества на Руси (1589). Прпп. Ксенофонта, супруги его Марии и сыновей их Аркадия и Иоанна (V–VI).
Прп. Ксенофонта Робейского (1262). Мчч. Анании пресвитера, Петра, темничного стража, и с ними семи воинов (295). Прп. Симеона Ветхого (ок. 390). Перенесение мощей прп. Феодора, игумена Студийского, песнописца (845). Свт. Иосифа Студита, архиеп. Солунского, песнописца (830). Блгв. Давида IV Возобновителя (Строителя), царя Иверии и Абхазии (1125) (Груз.).
Мч. Иоанна Попова (1938).
Поминовение всех усопших, пострадавших в годину гонений за веру Христову.
На утрене к обычным двум полиелейным псалмам присоединяется псалом 136-й «На реках Вавилонских...». Этот же псалом поется и в два последующих воскресенья.
