Русская Православная Церковь
Московский Патриархат
Белорусская
Православная Церковь

При использовании материалов
ссылка на сайт
www.spas-monastery.by обязательна

Дорогие гости сайта!
Если у кого-либо из вас сохранились материалы, касающиеся истории нашего монастыря (документы, фотографии и др.), пишите нам по адресу электронной почты spas.monastery@gmail.com Будем благодарны за любую помощь.

Полотчина и Витебщина

Распечатать

Полотчина и Витебщина // Кривонос, Ф., прот. «Но печаль ваша в радость будет» (Ин. 16: 20). Возрождение церковной жизни в Восточной Белоруссии в начальный период немецкой оккупации (вторая половина 1941 года). Жировичи, 2013.

Так же как и в Минске с его окрестностями, в Полоцке и Витебске с тяготевшими к нему городскими и сельскими поселениями первые храмы открывали местные жители, в течение нескольких предвоенных лет лишенные возможности посещать свои церкви.

Исстрадавшиеся от невозможности безбоязненно выразить присущие им религиозные чувства, верующие люди испытывали несказанную радость в связи с представившийся для них возможностью начать обустройство и посещение православных церквей. Злобная антирелигиозная пропаганда довоенных лет, сопровождавшаяся жестокими репрессиями, направленными против инакомыслящих, так и не смогла парализовать в их душах животворящее стремление к молитве и познанию Господа.

Вот как писал о возрождении церковной жизни в Полоцке профессор П. Ильинский: «Вскоре после прихода немцев в городе открылись два православных храма... Народ повалил в православные церкви валом... Деревня была вся православная. Крещения детей разного возраста насчитывались тысячами; церковные браки, по большей части запоздалые – многими сотнями. Наличные священнослужители, которых было явно недостаточно для удовлетворения всех духовных нужд, трудились до полного изнеможения. Пока не было партизан, т.е. почти до лета 1942 г., священники, служившие по праздникам в городе, всю неделю разъезжали по ближним и дальним деревням. По воскресеньям около городских храмов стояли сотни деревенских подвод. Религиозный подъем был стихийный и необычайный по силе. Доходы церкви были также очень велики: немцы не облагали их налогами. Таким образом, появилась возможность ремонтировать церковные здания как уже функционировавшие, так и остальные»[1]

В дальнейшем при городской управе в Полоцке был создан церковный подотдел, который возглавил профессор П. Д. Ильинский. Духовником этого отдела стал священник Иоанн Соколовский.

Открытие православных храмов на Витебщине курировал созданный при Витебской городской управе церковный подотдел, существовавший при отделе культуры.

В августе 1941 г. его возглавлял, ныне канонизированный Православной Церковью как святой исповедник, Владимир Николаевич Еленевский. Он происходил из семьи духовного звания. В 1904 г. окончил юридический факультет Юрьевского университета. Работал следователем Витебского Окружного суда в г. Двинске. Это был глубоковерующий человек и опытный юрист. В 1922 г. во время изъятия церковных ценностей он не раз осуждал творивших беззаконие и был приговорен за это к одному году тюремного заключения. В 1931 г. его арестовали второй раз и он находился три года в ссылке[2].

Во многом благодаря усердию, проявленному Владимиром Еленевским, в августе месяце в Витебске возобновили свою деятельность два храма: Свято-Покровский и Свято-Казанский (Маркова монастыря). «3 августа 1941 г., – отмечалось в местной газете «Новый Путь», – было совершено первое богослужение в Свято-Покровской церкви, и с тех пор непрерывно, сперва в воскресные и праздничные дни, а затем и ежедневно стали совершаться богослужения...»[3].

Вначале в Свято-Покровской церкви служил священник Феодор Тонковид – единственный православный пастырь, уцелевший от большевистского погрома в Витебске. До войны он служил в храме с. Ловец Невельского уезда Псковской области. Был арестован в 1932 г. и на пять лет выслан на север. В 1937 г. отца Феодора освободили, и он приехал в Витебск. Трудился чернорабочим на обувной фабрике[4].

В январе 1942 г. по просьбе своих бывших прихожан из с. Ловец он оставил Витебск и выехал к довоенному месту служения на Псковщину...

В первых числах августа 1942 г. о. Феодора пригласили навестить умирающего крестьянина преклонных лет. Пастырь сел на подводу, специально присланную за ним, и отправился в дорогу.

По сообщению газеты «Новый Путь»: «Путешествие по началу было спокойным, но в лесу скоро начались печали. Подводу остановили «партизаны». Первая партия бандитов по своему составу была русской, и остановка была непродолжительной. Вторая встреча с бандитами оказалась роковой. Эта группа была смешанная: много было евреев.

«Командир» был тоже еврей. Остановив подводу, он подскочил к священнику и потребовал документы. А когда узнал звание, засмеялся. «На Бога не надеешься?!» – насмешливо закричал он и ударил священника в ухо, затем в другое. Из носа пострадавшего хлынула кровь. Потом, по приказанию негодяя, священника стащили с телеги, сорвали с него крест, прикладом избили грудь и потащили в лес... Подвода вернулась к умирающему без священника»[5].

Так погиб священник Феодор Тонковид, совершивший первую Божественную Литургию на Витебщине в начале Великой Отечественной войны...

В сентябре 1941 г. церковный подотдел Витебской городской управы вместо Владимира Еленевского возглавил Павел Владимирович Пароменский, до революции окончивший Санкт-Петербургскую духовную академию и Археологический институт. В дальнейшем он также немало сделал для восстановления ранее разрушенной местной церковной жизни.

Его родной брат священник Петр Пароменский уже в июле 1941 г. по распоряжению отдела выехал в м. Островно Бешенковичского района, где вскоре открыл приходской храм и стал совершать в нем богослужения.

Отец Петр был рукоположен во иереи еще в 1915 г. епископом Полоцким Кирионом (Садзаглишвили). В 1929 г. его арестовали. Вернувшись из заключения, он «жил, – по его словам, – за счет личного физического труда». Открытая им церковь в Островно была одной из первых возобновленных в пределах бывшей Полоцко-Витебской епархии. «В вере тверд, религиозен, учителен», – читаем в его характеристике послевоенных лет[6].

К ноябрю 1941 г. поблизости от Витебска в населенных пунктах Фальковичи, Яновичи и Довбея возобновили свою деятельность еще три приходских храма. Перед немецкими властями было возбуждено ходатайство об открытии церквей в Лесковичах, Шумилино, Сураже, Чашниках, Лиозно, Ловше, Лужесно и Высочанах.

Одновременно на повестку дня был поставлен вопрос о необходимости восстановления в Витебске Свято-Николаевского кафедрального собора. С 28 октября под руководством церковного подотдела в этом храме начались восстановительные работы[7].

В августе 1941 г. богослужения стали вестись в Оршанской Свято-Петро-Павловской церкви. Ее настоятелем стал протоиерей Алексей Трусевич, до революции окончивший местное духовное училище и Могилевскую духовную семинарию. Во иереи его рукоположили еще в 1898 г., но в 1913 г. он вторично вступил в брак и поэтому, повинуясь каноническим предписаниям, перешел на гражданскую работу[8]. В Орше, нарушив эти предписания, он прослужил до ноября 1942 г.

Постепенно православные храмы возрождались и в окрестностях Полоцка. 19 августа богослужения начались в Свято-Николаевском соборе м. Дрисса (ныне г. Верхнедвинск).

В сентябре «миссионером в Полоцкую землю» был назначен священник Никифор Мойсеенок, до войны служивший настоятелем Голубичской церкви Плисского района Молодеченской области. В диаконский сан в 1914 г. его рукоположил будущий Патриарх Тихон (Белавин), в то время архиепископ Литовский и Виленский. Во иереи возвел митрополит Виленский и Литовский Елевферий (Богоявленский). В характеристике, составленной в 1956 г., об отце Никифоре было сказано, что это – «один из лучших пастырей в благочинии»[9].

«Миссионером в Полоцкую землю» (а именно так отец Никифор охарактеризовал себя в послевоенном послужном списке, имея в виду 1941 г.), он был назначен, по всей видимости, митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским). Это предположение выглядит достаточно убедительным с той точки зрения, что Голубичская церковь, в которой служил о. Никифор, входила в состав Виленской епархии.

Митрополит Сергий явился не только организатором знаменитой Псковской миссии, участники которой несли крест пастырского служения на Северо-Западе России. Он также предпринимал попытки к оживлению церковной жизни в близлежащих к Виленской епархии белорусских землях.

В начале декабря 1941 г. в Полоцке после долгих и мучительных лет забвения протоиереем Владимиром Голосовым, прибывшим из г. Дисны, был освящен Софийский собор. По благословению экзарха Прибалтики митрополита Виленского и Литовского Сергия (Воскресенского) на престоле этого древнего храма прикрепили грамоту, слова которой гласили: «Дана сия грамота дисненскому благочинному магистру богословия Владимиру Голосову для освящения Софийского собора и престола, поруганного и оскверненного большевистской властью и превращенного в музей»[10].

Протоиерей Владимир Голосов был вторым (наряду с о. Никифором Мойсеенковым) из известных нам сегодня миссионеров, которые посещали Белоруссию по благословению митрополита Сергия во второй половине 1941 г. Однако немцы не позволили ему развить инициативу в этом направлении. Как говорилось в отчете Айнзатцгруппы «А» за период с 16 октября 1941 по 31 января 1942 г., миссионерская деятельность Православной Церкви, направлявшаяся из Вильнюса в пределы Белоруссии, была ими «парализована»[11].

Выше уже отмечалось, что оккупационные власти не были заинтересованы в создании единой церковной юрисдикции на захваченной ими территории. Они проводили политику разделения Православной Церкви в зоне оккупации на ряд автономных образований, боясь возрастания ее роли в жизни местного общества. Последнее обстоятельство заставило бы немцев в большей степени считаться с нуждами и интересами верующих. А это не входило в их планы.

Говоря о Полоцке, следует отметить, что первые службы в этом городе возобновились в Спасо-Пребраженской церкви знаменитого Свято-Ефросиньевского монастыря. Их проводил священник Иоанн Соколовский.

Это был необыкновенный служитель алтаря Господнего. До принятия сана он 30 лет проработал фельдшером, к которому больные нередко обращались, минуя врачей. Накануне войны его дважды арестовывали: в 1933 и 1936 годах. Его обвиняли в том, что он «...занимался регистрацией новорожденных и умерших, соблюдал форму старых метрических книг и, кроме того, обрабатывал в контрреволюционном духе граждан, приходивших к нему для совершения религиозных обрядов»[12].

Матушка этого замечательного пастыря Мария Ивановна также была арестована и погибла в заключении... По словам знавшего отца Иоанна профессора П. Д. Ильинского, время его служения алтарю при советской власти «исчислялось всего несколькими неделями: его, как и его предшественника, вместе с женою забрали в НКВД и продержали вплоть до самого прихода немцев. Престарелая чета сидела в Полоцке и испытывала на себе все виды «морального» воздействия. Большевики хотели во что бы то ни стало добиться, чтобы популярный в городе старик снял с себя сан. В «ежовских» рукавицах матушка быстро скончалась, а батюшку морили голодом и продолжали время от времени бить в течение нескольких лет... Когда пришли немцы, старого священника, полуживого, с переломанными ребрами, выбитыми зубами и с незначительными остатками медленно выдерганных усов и бороды, вынесли на руках другие освобождавшиеся заключенные»[13].

Вот какой образ этого пастыря, почившего в 1943 г., сохранил для потомков писатель Юрий Витьбич, посещавший Полоцк во время войны:

«Когда на православную веру и ее пастырей наступили гонения... фельдшер Соколовский, к удивлению своих знакомых, сменил белый халат на черную рясу. Он стал отцом Иоанном и этим сознательно вступил на тернистый путь крестных подвигов во имя Бога и Родины.

Несть числа мученикам римского Колизея, но никто не сочтет и мучеников советской Колымы. Вначале чекисты сослали на Кольский полуостров жену о. Иоанна, где она погибла (Ю. Витьбич ошибается. Супруга отца Иоанна погибла в тюрьме НКВД – авт.). Затем арестовали самого и, подвергая при допросах зверским пыткам, желали добиться от него публичного отказа от исповедания веры. В церкви Иоанна Богослова, переделанной в тюрьму, его, глубокого старика, сбивали ударами с ног и били по лицу сапогами, но вместо ожидаемой просьбы о пощаде слышали только два слова:

– Спаси, Господи!

У него вырывали бороду, ломали пальцы, выбивали зубы, но слышали тот же краткий ответ:

– Спаси, Господи!

Ему, полуживому от побоев, лежащему на грязном полу, гнусные палачи кричали:

– Эй, поп, ты еще не околел? – а он, собирая последние физические силы, шепотом произносил:

– Спаси, Господи!

И смирение низенького, слегка сутуловатого старика, с небольшой седой бородкой и с нежным, почти юношеским светом лица, приводило большевиков в бешенство. За этим смирением они чувствовали и нравственное право, и духовную силу. Но безуспешно пытались ежовцы сломать эту духовную силу.

Разве могли они, потомки Иуды Искариота, понять, что о. Иоанн принадлежал к тем великим страстотерпцам, которые умирают на кострах и плахах с именем Христа на устах.

Германская армия освободила о. Иоанна из сталинских застенков. Еще не оправившись от пыток, он сразу пришел в древнюю восьмисотлетнюю церковь Всемилостивого Спаса. После освящения поруганного храма он, облачившись в ветхое, случайно уцелевшее иерейское облачение, поднял взор, полный глубочайшей бессмертной веры, к старинному образу Спасителя, на котором большевики выцарапали лик, и провозгласил:

– Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков! Аминь.

Отец Иоанн гостеприимно встречал своих многочисленных посетителей, оказывая им моральную и материальную поддержку, но сам жил очень скромно. Все свои лишние священнические доходы он употреблял на капитальный ремонт Воздвиженского собора. Только благодаря его непонятной, на первый взгляд, энергии храм был быстро восстановлен ко дню Светлого Христова Воскресения. А вскоре после Пасхи о. Иоанн умер. Когда во время заупокойной обедни диакон провозгласил:

– Упокой, Боже, раба Твоего, – то переполненная церковь ответила единодушным рыданием...»[14].

Как же не отметить в этой связи, что образ отца Иоанна Соколовского, воссозданный знавшим его Юрием Витьбичем, является впечатляющим подтверждением слов Святого Апостола Павла о том, как в немощи человеческой сила Божия совершается (2 Кор. 12:9).

Он жил не для себя, а для людей и когда работал фельдшером, и когда стал священнослужителем. В его общении с прихожанами не было и тени высокомерия. В нательном полушубке с плеча профессора П. Д. Ильинского и заплатанной рясе, отец Иоанн жил более чем скромно, на хлебе и на воде в буквальном, а не переносном смысле этого слова. Нельзя не упомянуть о том, что он окормлял советских военнопленных, посещая лагерь, располагавшийся по соседству со Свято-Евфросиньевским монастырем, исповедуя и причащая заключенных там красноармейцев. На исповедь к нему иногда приходили даже партизаны.

Не удивительно, что «на похороны отца Иоанна из деревни и из города собралась такая масса народа, что не только большой собор (имеется ввиду Свято-Кресто-Воздвиженский храм – авт.), но и весь монастырский двор не могли вместить всех. Это было всеобщее горе православного Полоцка; тысячи людей заливались слезами, подхватывая проникновенные погребальные песнопения. Похоронили старенького священника около алтаря большого монастырского собора, только что отремонтированного его же собственными неусыпными трудами и заботами»[15]. Вечная ему память!



[1] Ильинский П. Три года под немецкой оккупацией в Белоруссии (Жизнь Полоцкого округа 1941–1944 г.) // Грани, Франкфурт-на-Майне. – 1956. – № 30. – С. 97.

[2] Житие святого исповедника Христова Владимира / сост. иерей Владимир Горидовец. – Витебск, 2007. – С. 4–9.

[3] Пароменский П. К восстановлению Свято-Николаевского кафедрального собора в Витебске // Новый Путь. – 1941. – № 42 (23 ноября).

[4] Горидовец Владимир, свящ. Жизнеописание священника Феодора Тонковида. – Преображение. – 2008. – № 3.

[5] Отец Феодор Танковид (Некролог) // Новый Путь. – 1942. – № 74 (14 октября).

[6] Архив МЕУ / ПСУС. – Т. 5. (М-Р).

[7] Пароменский П. К восстановлению Свято-Николаевского кафедрального собора в Витебске // Новый Путь. – 1941. – № 42 (23 ноября).

[8] Архив МЕУ / ПСУС. – Т. 6. (М-Я).

[9] Архив МЕУ / ПСУС. – Т. 5. (М-Р).

[10] Горидовец Владимир, свящ. Церковная жизнь на территории Полоцко-Витебской епархии в период немецкой оккупации в 1941–1944 годах // Преображение. – 2009. – № 6.

[11] Русская Православная Церковь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. – С. 551.

[12] Архив УКГБ по Витебской области. Дело № 21943-п. – Л. 50.

[13] Ильинский П. Три года под немецкой оккупацией в Белоруссии (Жизнь Полоцкого округа 1941–1944 г.) // Грани, Франкфурт-на-Майне. – 1956. – № 30. – С. 103.

[14] Некролог памяти священника И. К. Соколовского от 7 октября 1943 г. // Православная церковь на Витебщине (1918–1991). Документы и материалы. – Мн., 2006. – С. 133–134.

[15] Ильинский П.Д. Три года под немецкой оккупацией в Белоруссии (Жизнь Полоцкого округа 1941–1944 г.) // Грани, Франкфурт-на-Майне. – 1956. – № 31. – С. 111–112.

Возврат к списку

Вернуться на главную страницу


Расписание богослужений

13/26 июня, среда

Мц. Акилины. Свт. Трифиллия, еп. Левкусии Кипрской.

5.45 Полунощница. Молебен у мощей прп. Евфросинии.

7.15 Часы. Божественная Литургия.

16.45 Вечернее богослужение.

Частица св. мощей прп. Александры Дивеевской, имеется в мощевике обители.

Смотреть все

Православный календарь

13/26 июня, среда

Мц. Акилины (293). Свт. Трифиллия, еп. Левкусии Кипрской (ок. 370). Прп. Александры Дивеевской (1789).

Прпп. Андроника (1395) и Саввы (XV) Московских. Мц. Антонины (284–305). Прпп. Анны (826) и сына ее Иоанна (IX).

Сщмч. Алексия Архангельского пресвитера (1918); мц. Пелагии Жидко (1944).

Смотреть все

Каталог TUT.BY